Сумасшедший вампир - Дарья Фэйр

Просыпалась тяжело, бок отлежала так, что рука безвольно болталась, будто не моя. Мне пришлось её минут пять растирать, чтобы к ней вернулась жизнь. Фиря рядом не было, но над костром висел котелок с водой для чая – так я для удобства называла тот сбор похожих, но непонятных трав, который фирь заваривал по утрам – а это значило, что он сам недавно проснулся. Он вернулся минут через десять, и я пошла умываться. Солнце встало уже давно и даже миновало зенит. Время было обеденное.

Прошла вперёд по течению и вгляделась вдаль. Действительно море. Хотя берег я видела. Не так уж и далеко до него, как я думала. Впрочем, посмотрим ещё, сколько там в обход идти. Но на первый взгляд казалось, что не больше часа. По солнышку, да по утоптанной тропинке – раз плюнуть! Правда, теперь я старалась быть осторожнее в суждениях, помнила, до чего довела меня самоуверенность. До фирей. Может, и неплохо?

Усмехнулась своим мыслям и принялась за водные процедуры. Без зубной пасты было тяжко, но фири выделили мне личный мешочек с порошком, и вроде он справлялся. Лишь бы эмаль не убить их средневековыми методами… С наслаждением выкупалась и прополоскала волосы. Да, шампуня тоже не хватает. Мыло кое-как спасало положение, но заменить им привычные вещи было, увы, нельзя. Ну хоть так! Всё равно лучше, чем дома!

Мокрая и довольная, пошлёпала босыми ступнями назад в лагерь по воде.

Фирь мою страсть к купаниям не разделял, сумрачно глянул на мою посвежевшую физиономию и скривил свою. Да уж, непривыкшее создание. Вряд ли ему часто приходилось проводить полночи на ногах. Тем более на шпильках и с несходящей улыбкой, которая ближе к утру превращалась в мимолётную отсылку к творению Виктора Гюго.

Мы позавтракали и нехотя отправились в путь. Теперь уже речи не шло, чтобы за один день добраться до горы с неведомым «Приютом», как мы намечали заранее. Фирь плёлся медленно, я была ещё хуже, еле переставляя ноги. Бодрость от умывания после завтрака превратилась в ленивую сонливость. Один Мохнатик прекрасно выспался и был бодр и весел.

Выйдя из-под сени деревьев, мы дружно оглядели широкий луг по правую сторону от озера. Вот по такому на коне с развевающимися волосами надо гарцевать! Слева раскинулась водная гладь с мелкой рябью от ветерка на серой воде и обрывистыми берегами. Впереди, еле видный, маячил мост. Горбатый, как принято. Но каменный или деревянный, отсюда было не понять. Рядом с ним по левую сторону стояло что-то неизвестное: то ли здание, то ли камни огромные, может, свалка мусора? А прямо впереди, уже совсем близко я увидела ту самую гору, к которой мы шли.

Она была самая высокая из горной гряды, что следовала за ней, как выводок утят за мамой-уткой. На её вершине белел снег, который, по всей видимости, держался там весь год многовековой наледью. С левой стороны её обступали острые скалы, уходя дальше в холмы, а справа горный хребет продолжался, будто это был вздыбленный гребень какого-нибудь карася. Между этой горой и скалами теперь был виден глубокий разлом, видимо, именно там и проходил тракт. Мост маячил как раз напротив импровизированной буквы V.

Прикинув расстояние, я вздохнула, а потом глянула на опухшую мордашку фиря:

– Элни, а чего ты на Мохнатике-то не едешь?

Фирь задумался, но, поколебавшись, выдал:

– Так тебе ж коня не раздобыли, чего я один-то ехать буду?

Смерила его скептическим взглядом:

– Подсадить?

– Подсади, – сдался он, понимая, что усталость перевешивает благородство.

Я неловко его оглядела, а потом рискнула, и просто подняла, как ребёнка, подмышки и усадила в седло. Он аж подпрыгнул, разводя ноги в стороны: