Астрид - хозяйка Рождества - Анна Лерн

— Он такой красивый! — Сесиль обратила на меня свой мечтательный взор. — Астрид, когда я вижу его, у меня замирает сердце!

— Может, стоит намекнуть Лукасу на свои чувства? — предложила я и добавила: — Вместо того чтобы смотреть на него взглядом влюбленной девчонки!

— Не знаю… — она тяжело вздохнула. — А если он отвергнет меня?

— Тогда, по крайней мере, ты будешь знать, нужна ему или нет, — я взяла ее под руку и прошептала: — А если он ответит взаимностью?

— Я буду самой счастливой женщиной на свете! — горячо ответила Сесиль, но тут же погрустнела. — Нет. Я не стану этого делать. Зачем такому обаятельному, титулованному мужчине вдова, да еще и без гроша в кармане? У меня даже дома своего нет!

— Если ты ему небезразлична, он примет тебя такой, какая ты есть, — я заставила ее остановиться. — Но что бы ни случилось, ты должна знать — впереди еще много хорошего и твое счастье обязательно найдет тебя.

— Умеешь ты вселить надежду… — подруга ласково взглянула на меня. — Мне кажется, сам Господь привел тебя ко мне.

— Думаю, нам стоит поблагодарить еще и Ханну, — шутливо произнесла я. — С ее ужинами и грибными вылазками.

— О да! — баронесса засмеялась и указала пальчиком на большую вывеску с красными буквами. — А вот и магазин. Пойдем-ка, потратим деньги, дорогая!

Когда мы остановились напротив витрины, я восхищенно ахнула, глядя на полки с рулонами ткани. Блестящий атлас, нежные шелка, узорчатая парча и разноцветный бархат могли привести в трепет даже равнодушную к таким вещам женщину. А кружева просто поражали своей прозрачностью и искусным плетением, струясь нежным водопадом с самого верха витрины. Подняв голову, я прочла надпись на вывеске: «Дамское счастье». Воистину.

Сесиль толкнула дверь, и где-то в глубине магазина звякнул колокольчик, оповещая о нашем появлении.

Это было большое помещение, в котором возле стен расположились высокие стеллажи с широкими полками, а на них лежали разные по длине и толщине рулоны и бобины кружев. Кроме этого в магазине продавались пуговицы, ленты, крючки, булавки, золотые и серебряные нити, тесьма и остальная фурнитура. Все это тускло сияло под стеклом, вводя меня в почти гипнотическое состояние.

— Добрый день. Могу ли я помочь таким очаровательным дамам?

Мы с Сесиль вздрогнули от неожиданности и, повернувшись, увидели невысокого мужчину с метром на шее, появившегося из прикрытого шторами дверного проема. На вид ему было лет шестьдесят и его лицо, покрытое мелкими морщинами, казалось похожим на печеное яблоко.

— Можете, — баронесса подтолкнула меня к прилавку и сказала: — Нам бы тканей разных по небольшому отрезу.

— Выбирайте, — он указал рукой на полки. — У меня есть товар на любой вкус.

Я выбрала лен, хлопок, фетр, габардин, шерсть, немного шелка и бархата. Все ткани были разных цветов, и их вышла приличная стопка. Если даже хозяин лавки и удивился небольшим размерам отрезов, то вида не подал и без лишних вопросов отмерил, сколько я просила. Еще мы взяли дешевых пуговиц, лент, тесьмы и много разноцветных ниток.

Сложив все свои покупки в экипаж, мы зашли еще в один магазинчик, где приобрели краски и кисти.

Погода начинала портиться, и нам пришлось возвращаться обратно, чтобы не застрять где-нибудь в середине пути. Осень в Дорвегии оказалась изменчивой и непредсказуемой, с редкими солнечными днями. Холодные дожди заливали остывшую землю, и почти каждую ночь меня убаюкивало их тихое шуршание.

Немного отдохнув от поездки, мы с Сесиль решили заняться нашими нарядами, вернее, теми симпатичными штучками, которые придадут им карнавальный шарм.

Из голубой ткани мы вырезали целую кучу лепестков и, расплавив воск на водяной бане, с помощью щипцов окунали в него по одному лепестку. После чего раскладывали их на старой простыне для просушки.