Чародейка на всю голову - Надежда Мамаева

Я неслась, чередуя рваные вдохи и выдохи, потому как выбор был невелик: либо быстро бежать, либо долго лежать. В могиле. В боку кололо, подол мешал. Пришлось его подобрать выше колен.

– А ножки у тебя ничего. – Цверг хоть и был ростом по колено, но мужиком-то полноценным.

– А ты юбку нацепи, и у тебя такие же будут, – не осталась в долгу я, пыхтя.

За спиной вдалеке послышались крики. И даже что-то полыхнуло заревом над городскими крышами. М-да, сегодняшний вечер в полной мере сделал меня для одного погонщика ну очень желанной. Правда, в данный конкретный момент его одолевало уже желание меня прибить. Вон как палил пульсарами в воздух.

– Тиг, нужно поднажать. Немножко осталось, – оглянувшись на меня, произнес Дьяр. Причем таким спокойным голосом, словно мы совершали променад, а не мчались от погони. Даже не запыхался! Мне оставалось лишь завидовать черной завистью.

– «Немножко осталось» сил, совести или бежать? – выплюнула я ответ, кажется, с частью легких. Но не ответить я не могла: потому что не язвить было сильнее меня. Подозреваю, что я даже на собственных похоронах, в кругу тех, кто пришел поскорбеть или просто удостовериться, могу восстать из гроба, чтобы съехидничать, так сказать, «на посошок». И ни один местный некромант меня при этом не остановит.

Дьяр бросил на меня, запыхавшуюся, косой взгляд, и… в следующий миг я оказалась перекинутой через мужское плечо. Перед глазами зарябила кладка мостовой, а нос уперся немногим выше того места напарничка, где ноги заканчивают свое приличное название. Я усиленно и зло засопела в поясницу Дьяра.

– Какого демона ты творишь? – вырвалось у меня.

– А какого тебе надо? У меня их много, – таким же, ничуть не запыхавшимся голосом отозвался Дьяр.

Гад! Издевается! Мне захотелось его придушить за эту бодрость. Ну или хотя бы покусать. Подозреваю, еще ни разу в жизни филей темного властелина не был в такой опасности, как сейчас. Но я скала. Я кремень. Сдержалась.

– Все, на месте, – поставив меня на брусчатку, ответил Дьяр.

«Местом» оказалась площадь. На ней рядком, положив морды на лапы и обвив себя хвостами, лежали драконы. Присмотревшись, я увидела, что на загривках ящеров приторочены седла.

– Они спят? – боязливо уточнила я.

Ответом мне стал открывшийся глаз дракона. Плёнчатое веко (причем одно) поднялось, медленно моргнув, и на меня уставился вертикальный зрачок. Почему-то мне показалось, что это именно тот самый дракон, которого я видела приземлившимся днем на площадь.

Но, пока я созерцала здоровенного ящера, который со скучающим интересом взирал на суетливых людишек, Дьяр с цвергом времени не теряли. Карла, подкинув в воздухе пару рудных камней, сотворил два кинжала, и… напарник с Молохом шустро, но очень осторожно начали резать подпругу на седлах. Прямо как опытные драконокрады, ну честное слово.

Ящеры при этом даже не просыпались. Лишь парочка сонно моргнула.

– Тиг, чего застыла, давай залезай. – Дьяр махнул рукой как раз на того самого, с которым мы играли в гляделки.

Позже я узнала, что драконы в этом мире – только драконы. В смысле, ящерицы с крыльями, пастью, полной зубов, и луженой глоткой, в которой рождается пламя. И ни в каких прекрасных принцев они не превращаются. В непрекрасных, впрочем, тоже. Зато могут запросто сожрать княжича. Если тот попадется нерасторопный.

Дикие драконы признавали только силу. А именно магов, чей дар оказывался сильнее их воли. И уже потом в тело ящера, укрощенного наездником, в холку вживлялся артефакт. Он представлял собой углубление, которое точно подходило под размеры амулета подчинения. Тот подавлял волю дракона, делая его послушным командам не только того, кто объездил, но и любого погонщика, рискнувшего взгромоздиться на чешуйчатую шею.