Иные - Олег Волховский

— Дери, остановитесь! — громко позвал Иной. — Идите сюда.

Сопротивляться было бесполезно. Иной мог сделать с ними все, что угодно. И они, взявшись за руки, поднялись обратно на шоссе.

— Ваши магнитные карточки, дери, — приказал Иной, осматривая их с головы до ног. Ник подумал, что они выглядят еще довольно прилично. Сколько дней требуется человеку, оставшемуся на улице, чтобы превратиться в вонючее животное? По крайней мере, больше одного.

Он протянул карточки. Рука его заметно дрожала.

— Все в порядке, дери, — с некоторым удивлением заключил Иной. — Почему от патрулей бегаете?

— Мы не бегаем, — возразил Ник. — Просто гуляем. Там была очень красивая тропинка.

— Да-аа?

Больше Нику просто ничего не пришло в голову, хотя приведенные объяснения казались неубедительными даже ему самому. В таких случаях Иной обязан провести сканирование. Но он не мог этого сделать.

Ник мысленно поблагодарил товаби за поставленную защиту.

— Ладно, — смирился Иной. — Куда вам ехать? Я могу вас подвезти.

— Нет, спасибо, ваби, — вмешалась Кэт. — Мы сами доедем.

— Как хотите. Но имейте в виду, что я немедленно сообщу вашему товаби, где вы гуляете.

Когда машина уехала, Ник печально посмотрел на Катю.

— Кис, он даже не объявил розыск.

— А что нас теперь искать?

Но вскоре они поймали машину и уехали далеко от места, где их обнаружил патруль. В тот день их не арестовали, так же, как и в следующие.

Денег хватило почти на месяц. Патрули их пропускали — документы у беглецов в порядке и выглядели они еще довольно прилично, ночуя в дешевых придорожных мотелях. Близилось лето. В лесу распустились ярко-лиловые крокусы, подернулись нежной зеленой дымкой тонкие ветви берез. Но вместе с теплом пришел час выбора. У них больше не было ни денег, ни крыши над головой.

— Мы можем устроиться на работу, — предложил Ник. — Карточки в порядке.

В маленьком провинциальном городке они сняли комнату в долг, пообещав заплатить на следующей неделе, когда устроятся на работу, и пошли в местную больницу. Работа почти по специальности (теоретическая медицина и биофизика). Здание было совсем небольшим. В основном homo naturalis лечили их ваби. Сюда попадали только самые тяжелые, те, кому требовались длительный уход и наблюдение врачей.

Их принял Иной, возглавлявший одно из отделений. Посмотрел магнитные карточки.

— Так. Все в порядке. Да, нам требуются санитары. Я понимаю, что вы — homo passionaris и у вас за спиной медицинский колледж, но начинать надо с малого.

Вам нужно взять разрешение вашего товаби на работу у нас. Когда сможете принести?

«Когда?» — повторил про себя Ник. И в воздухе повисла тишина. Иной не мог этого не заметить. «Никогда!»

— Дня через три, — вслух сказал он. — Нам придется к нему ехать.

— Зачем? Просто позвоните ему. Он нам все пришлет по сети в магнитном виде.

— Тогда, возможно, завтра.

— Хорошо.

Они вернулись в только что снятую комнату, которую не могли оплатить.

— Мы еще и хозяйку обманываем! — мрачно заметил Ник.

— Нам нельзя здесь оставаться. Их удивит, если мы не принесем разрешение.

— Если они сразу не послали запрос Христиану.

— По крайней мере, надо собирать вещи, — Катя встала и пошла к только что обжитому шкафу.

— Ну и куда мы поедем? Нас нигде не возьмут на работу без разрешения Христиана. Или ты этого еще не поняла?

— Не паникуй, Ник! Как-нибудь выкрутимся.

Никки сидел на кровати, опираясь локтями на колени и опустив голову. Катя вытащила рюкзак и начала энергично пихать туда вещи.

— Я не паникую, Кэт, просто трезво оцениваю обстановку. На самом деле положение абсолютно безвыходное. Точнее, у нас две возможности: вернуться к Христиану или жить воровством.

— Я не вернусь к Христиану, — четко разделяя слова, проговорила Катя.

В этот момент зазвонил телефон. Ник обреченно поднял трубку. Это был тот Иной из больницы, с которым они разговаривали утром.

— Мы послали запрос вашему товаби. Он прислал разрешение и ваши характеристики. Очень хорошие.

Приходите завтра к девяти, с вами будет говорить наш Высший.

— Нас берут, — ошарашенно прошептал Ник, опуская трубку.

— Как?

— Христиан прислал разрешение по их запросу. Слушай, мы отвратно себя ведем. Давай позвоним ему, извинимся.

— Звони, если хочешь! Только меня здесь не будет! Зачем ты вообще за мной увязался?

— Разве я мог тебя бросить?

— Я не ребенок! Звони, звони! Он же тебе отец. Он тебе ничего не сделает. Все удовольствия — мне: от карцера до остановки сердца.

— Кис, это не так! Он никогда не называл меня сыном. Для Высших это неважно. И я отношусь к нему только как к господину. Мы перед ним равны.

Катя села на кровать и расплакалась. Никки пододвинулся к ней и обнял за плечи.

— Успокойся, Кис, никуда я не буду звонить.

Утром, ровно в девять часов, они стояли в маленьком кабинете перед высоким черноволосым Высшим, очень строгим и подтянутым.

— Я беру вас санитарами. Пока. Вообще у нас есть исследовательская лаборатория. Потом, думаю, переведу вас туда. Правда, ваш товаби дал только временное разрешение. То есть по его требованию я должен буду вас вернуть. Но, конечно, он предупредит заранее. Кстати, на это время я становлюсь вашим товаби, и у меня вы будете проходить сканирование. Когда у вас было последнее?

Ник нервно сжал губы, Катя опустила глаза.

— Больше месяца?

Ник обреченно кивнул.

— Тогда нужно срочно делать следующее, а у вас стоит защита. Поэтому сейчас, немедленно, вы едете к вашему товаби и снимаете блокировку. Сканирование ему делать не нужно. Я все равно буду смотреть.

— Это обязательно? — дерзко спросила Катя.

— Просто очень далеко… — попытался сгладить Ник.

— Есть другая возможность. Я приглашаю сюда еще одного Высшего, и мы вместе пробиваем защиту. Но это слишком мучительно и далеко не полезно для вашего здоровья. Я не хотел бы начинать с этого наши отношения. Да, еще. У вас в карточках стоит совершенно непозволительная свобода передвижения. Когда вы перейдете ко мне, такого больше не будет. Только по городу. Все. Можете идти.

— Первый раз сталкиваюсь с тем, что с Иным общаться легче, чем с Высшим, — заметил Ник, когда они вышли на улицу.

— Ну, что, за рюкзаком?

— Очевидно. Только вот, куда потом? Тебе не кажется, что Христиан — значительно лучше?