Дневники вампира. Ярость - Лиза Джейн Смит

Елена неопределенно помахала рукой. Она не знала, что быхотела сказать Мэтту, просто чувствовала, что с этим надо что-то делать.

— Я думаю, — медленно проговорил Стефан, что лучше будет,если именно ты пойдешь к нему. Я пытался, но он не захотел меня слушать. Я всепонимаю, но, может быть, у тебя получится лучше. И я думаю, что вам лучшепотолковать с глазу на глаз. Иди сейчас.

Елена недоверчиво на него посмотрела.

— Ты уверен?

— Да.

— А как же ты? Может, мне с тобой остаться?

— А со мной все будет хорошо, — ласково сказал Стефан, —иди.

Елена, поколебавшись, кивнула.

— Я быстро.

Никем не замеченная, Елена пробралась вдоль стены каркасногодома с облупившейся краской и кривеньким почтовым ящиком, на котором быланаписана фамилия: Ханикат. Окно Мэтта было открыто. Вот же растяпа, подумалаЕлена. Разве не знает, что через окно в комнату может что-нибудь заползти? Онараспахнула его, но дальше пробраться не могла — на пути встал невидимый барьер,как бы сотканный из сгустившегося воздуха.

— Мэтт, — шепотом позвала она. В комнате было темно, но накровати кто-то лежал. На электронных часах виднелись неяркие зеленые цифры —12:15.

— Мэтт, — опять прошептала она.

Фигура на постели пошевелилась.

— Чего?

— Мэтт, я не хочу тебя пугать, — она говорила ласково испокойно, пытаясь аккуратно разбудить его, а не напугать до предынфарктногосостояния, — но это я, Елена, и я хочу поговорить. Только ты сначала долженпригласить меня внутрь. Можешь пригласить меня?

— А, заходи.

Елена про себя отметила, что в голосе не было ни малейшегоудивления. Только перевалившись через подоконник, она поняла, что он все ещеспит.

— Мэтт. Мэтт, — прошептала она, боясь подходить ближе. Вкомнате было душно, обогреватель работал на полную мощность. Из-под ворохаодеял высовывалась голая пятка, белокурая голова лежала на подушке.

— Мэтт, — она инстинктивно наклонилась и погладила его.

Это возымело эффект, да еще какой. Мэтт вскрикнул, сел накровати и стал ошарашенно оглядываться. Когда Елена заглянула ему в глаза, онибыли широко раскрыты от удивления.

Елене очень захотелось выглядеть маленькой и нестрашной. Онаотступила к стене.

— Я не хотела тебя пугать. Я знаю, для тебя это шок. Но,может, ты со мной все-таки поговоришь?

Он не отрывал от нее глаз. Его взъерошенные волосы былипохожи на пух цыпленка. На голой шее билась венка. Больше всего на свете онабоялась, что он вскочит и выбежит из комнаты.

Потом он опустил плечи, медленно закрыл глаза и выдохнул —тяжело, измученно:

— Елена.

— Да.

— Ты мертвая.

— Нет, я же здесь.

— Мертвые не возвращаются. Папа же не вернулся.

— Я не умерла. Просто изменилась.

Мэтт все еще не открывал глаз, но она почувствовала волнуотчаяния, исходившую от него.

— А ты бы хотел, чтобы я умерла? Я сейчас уйду, — прошепталаона.

Его лицо сморщилось, и он заплакал.

— Нет, нет, Мэтт, пожалуйста, не надо.

Она бросилась утешать его, одновременно пытаясь не заплакатьсамой.

— Мэтт, прости, мне не надо было приходить.

— Не уходи, — застонал он, — не уходи.

— Не уйду, — Елена больше не могла сдерживать слезы, и онизакапали на влажную голову Мэтта. — Я не хотела сделать тебе больно, никогда,Мэтт. Что бы я ни делала — я не хотела обидеть тебя. Правда…

Она замолчала и крепко его обняла.

Вскоре его дыхание стало ровным, и он сел на кровати,вытирая слезы краем простыни. В глаза Елене он не смотрел. В его глазах былосомнение, как будто он хотел верить ей, но боялся.

— Значит, жива, — сказал он грубо. — И что тебе надо?

Елена вытаращила глаза.

— Ну ладно уж, ты же зачем-то пришла?

Слезы опять подступили к горлу, но она их сдержала.

— Я знаю, что заслужила такое обращение. Я знаю. Но на этотраз, Мэтт, я ничего не хочу. Я пришла попросить прощения за то, чтоиспользовала тебя — не только той ночью, а вообще всегда. Ты мне небезразличен, мне не хочется, чтобы тебе было больно. Я думала, что сделаю каклучше.

Повисла тяжелая пауза.

— Я пошла.

— Нет, подожди секунду. — Мэтт опять протер лицо простыней.— Слушай. Это было глупо. Я придурок.

— Это была правда, а ты — настоящий джентльмен. Другой бы натвоем месте давно бы меня послал.

— Нет, я тупица. Мне бы тут головой о стенку биться от радости,что ты живая. Сейчас побьюсь. Послушай меня, — он схватил ее за руку, онаудивленно улыбнулась. — Мне плевать, если ты порождение тьмы. Мне плевать, еслиты на самом деле — Годзилла или Франкенштейн. Мне просто…

— Мэтт, — Елена в панике закрыла ему рот ладонью.

— Да знаю я. Ты помолвлена с тем парнем в черной куртке. Небоись, помню я его. Он мне даже нравится, хотя бог его знает почему. —Казалось, Мэтт успокаивался. — Я не знаю, говорил тебе Стефан или нет. Он нанесмне кучу пурги, про служение злу, про то, что он не жалеет о том, что сделал сТайлером. Ты понимаешь, о чем я?

Елена закрыла глаза.

— Он не ел с тех пор. Он охотился всего один раз. Егосегодня чуть не убили, потому что он очень ослабел.

Мэтт кивнул.

— Так вот в чем хрень. Надо было догадаться.

— И да, и нет. Наш голод — очень сильная штука, сильнее, чемты можешь представить.

До Елены дошло, что она сегодня тоже не ела и проголодалась,еще когда они сидели у Алариха.

— Мэтт, я действительно лучше пойду. Завтра будет бал — тына него не ходи. Там что-то случится, что-то нехорошее. Мы будем пытатьсяпредотвратить это, но не знаю, получится ли.

— Мы — это кто? — резко спросил Мэтт.