Последний хранитель - Вера Александровна Петрук

а капсулу с кислотой, но сил у него уже не осталось. Влад вспомнил свои тщетные попытки устранить Хрусталева пару дней назад. Что они с ним только не делали. И грузовиком сбивали, и с крыши сбрасывали, и гранатами взрывали. А все-то нужно было узнать его Замок. Ох, уж эти Замки. Интуиция — штука капризная. Логика убеждала, что с Мирой проблем не возникнет, но вот та самая интуиция подсказывала, что, не зная ее Замок, они могут столкнуться с неприятностями. А любые сбои за пару часов до затмения могли привести к краху.

Влад убрал ладонь со рта Хрусталева, позволяя тому освободиться от леденца. Выглядел он сейчас хуже, чем когда они сбили его Камазом.

— Егор, — демон помахал рукой у него перед носом, привлекая внимание. — Я продолжу называть тебя этим именем, потому что настоящее ты говорить отказываешься, да мне, вообще-то, плевать. Не понимаю, зачем ты упираешься. Ты новенький, умрешь и попадешь домой, к Нему, или куда вас там возвращают. Умрешь-то героически, в муках и пытках. Если думаешь, что станешь предателем, рассказав про Замок, то ошибаешься. Предала вас Майя, но даже она к нам не попала, уж я проверил. Вот и тебя заберут обратно, простят и дадут новое задание грехи отмаливать. Зачем терпеть это все? Я ведь толком за тебя и не принимался.

Влад оглядел ножи, лежащие на столике рядом, и выбрал тот, который в Хрусталева еще не втыкали. Его слуги уже изрядно изрезали его, и по сути, Егор должен был давно умереть от потери крови, но, видимо, он действительно был сильным хранителем.

Заточенное лезвие вошло в плоть легко. Влад выбрал верхнюю часть ноги, где, на его взгляд, было слишком мало порезов. Хрусталев даже не вздрогнул. Еще бы, ведь это был не леденец. Владу даже смешно стало.

— Думаешь, раз ты с ней десять лет, то хорошо ее знаешь? Ошибка всех новеньких. Субукина — древний Хранитель, которая тебе в бабки годится. Мы с ней не раз встречались, и вот что странно. Она всегда прячет Зеркало. Вы же должны меняться и делать это по очереди. Но тогда в Риме она тоже осталась последней, как и в Лондоне столетие назад. Тебе не кажется это подозрительным? Мира лишь производит впечатление хрупкой и доверчивой, или чем она тебя там зацепила. На самом деле, она хитрая и прожженная тварь. В стычке на Альпах она пожертвовала всеми Хранителями, лишь бы спастись самой, хотя даже я видел, что убежать могли все. Может, поэтому Артур и Галия лишили ее памяти? Ради собственной безопасности. Ты не думал об этом? Ох, а насчет твоих чувств, так вообще смешно. Если у тебя что-то и шевельнулось, то в ней точно все давно умерло. Честно говоря, я надеялся, что на этот раз прятать Зеркало будешь ты, потому что иметь дело с Субукиной снова мне совсем не хочется. Я ведь сразу узнал ее, когда увидел на той вечеринке. Да, у нее другая внешность, иной возраст, она по-другому говорит, но та самая интуиция мне сказала — вот она. А значит, где-то рядом будут остальные. Твои попытки отвлечь внимание на Карину были жалкими.

— Но ты все же повелся, — улыбнулся окровавленными губами Егор. Это были его первые слова за весь вечер, и Влад воодушевился. А вдруг удастся разговорить?

— На пару дней, не больше, — признался демон. — Что мне непонятно, так это то, почему Субукина не покинула Поморск, как только мы появились? Раньше ведь сразу убегала? Почему вы тянули и не возвращали ей память?

— Может, ты и знал ее раньше, но она изменилась. Мы не могли действовать, как прежде.

— Ух ты, у нас почти диалог, — обрадовался Влад. — Лет за шестьсот не менялась, а за десять изменилась? И что повлияло? Ты?

— Человеческое взросление, — ответил Егор, и демон подозрительно прищурился. Хранитель стал чересчур разговорчивым. — Бегать от вас уже необязательно. Зря ждешь. Мира уже в безопасном месте. Иногда вы переигрываете самих себя. Ты думал, что Артур вернет ей память, но этого не случится. Раз вы потеряли ее, а по глазам вижу, что потеряли, значит, Мира в бункере, который за два часа вам никогда не отыскать.

— Два часа покажутся тебе вечностью! — вдруг вспылил Влад и принялся тыкать ноги Егора ножом, с трудом удерживаясь, чтобы не нацелиться ему в живот. Еще немного, и тогда он живьем снимет с него кожу.

— Стой, пожалуйста, не делай этого! — послышался сзади рыдающий голос Вики. Влад полуобернулся.

— Не делать чего? — переспросил он и снова воткнул лезвие в бедро Хрусталева, больше похожее на кусок мяса на столе мясника, чем человеческую ногу.

— Зачем вы его пытаете? Не понимаю, о чем вы тут говорите, и что вам сделала Субукина, но я знаю ее лучше, чем он. Это правда! Спросите меня, но не надо больше его колоть, он же вот-вот умрет.

Интересный поворот событий, Влад такие любил. Залепив рот Хрусталева скотчем, чтобы тот не сболтнул лишнего, демон повернулся к девушке. Лучшие подруги иногда оказывались очень полезными.

— Хорошо, — согласился он, откладывая нож в сторону. — Тогда скажи мне, чем Мира дорожит? Или чего боится больше всего на свете?

— Чем дорожит? — растерянно переспросила Вика. — Ну, она от тетки на квартиру хотела съехать, денег заработать. Нет, не то, да? У нее, правда, почти нет никаких увлечений. Что мы все смотрим, то и она, что зададут в школе читать, то Мира читает. И артисты ей никакие не нравятся. Вот он нравится, честно, — она кивнула на Егора. — Думаю, это искренне у нее.

— Лишь зря открыла рот, — подытожил Влад, снова ища глазами нож. — Ничего полезного. Либо ты ее плохо знала, либо она снова всех обвела, что представляется правдоподобным. Вы, люди, такие доверчивые. Что у нее там со страхами? Если так же, как и с интересами, то я лучше порежу Хрусталева. Хоть как-то время занимает.

— Мире часто дурные сны снились, — дрожащим голосом принялась выкладывать Акимова. — Я всегда вполуха слушала, но что-то там про огонь всегда было. Но если честно, страхов у нее особых нет. Она ни пауков, ни темноты не боится. Ни нашу химичку. У нее с Кариной терки были, но не думаю, что та ее прям сильно пугала.

— Не то, — фыркнул Влад, хватаясь за лезвие.

— Подождите! Боже, что же вы за люди такие!

— В том-то и дело, что мы не люди, — хмыкнул Влад. — Думай хорошенько. Каждый чего-то боится. Это может быть абсурд, мелочь, но настоящий, глубинный страх,