Ветер странствий - Ольга Ружникова

Через два года краса Валерии заблистает, подобно ночной звезде. Но к тому времени Марк Юлий давно уже будет молиться у себя в ордене.

И всё же мидантиец даже пожалел тетку. Если даже ему всё видно — каково отнюдь не молодеющей женщине? Собственная красота и внимание мужчин — всё, что «тетушку» интересует. Как же тут не возненавидеть столь быстро расцветающую падчерицу? И это ведь Валерия еще не посещает приемы!

— С Марком познакомишься ты.

— Я? — попытался свести всё в шутку Алексис. — Валерия, прости, но я предпочитаю женщин.

Так и знал. Не покраснела. Даже не притворилась. Не сочла нужным или не знает, что так положено?

— Перестань! — в юношу полетела подушка. Зато загрустившая в последнее время сестренка заулыбалась. — Ты познакомишься с ним на стадионе и подружишься. Потом предложишь познакомить меня с его сестрой. Вот и всё!

Вот и всё. Вот и всё! Алексису всего-то нужно подружиться с будущим монахом. И почаще общаться. На тему особо интересных эпизодов Священных Свитков.

Пока его не сменит Валерия. Которая так влюблена, что согласится болтать с предметом страсти о чём угодно. По крайней мере, первые недель несколько. А потом, возможно, найдет более интересного кавалера.

И еще неизвестно, желать такое или нет. Вдруг с новым тоже сначала пошлют знакомиться некого слишком покладистого мидантийца? И кто знает, кого будет предпочитать новый? Эта Сантэя — ненормальная какая-то.

Ладно, это пока несущественно. А если сравнивать монахов и… тетушек — пусть лучше будут Священные Свитки и душеспасительные беседы.

Кстати, посоветовать ли сестренке ознакомиться с трудами каких-нибудь благочестивых отцов? Авось сама передумает связываться с будущим михаилитом?

Или совет запоздал? И она уже и так наизусть помнит — и саму Книгу, и труды всех изучавших ее теологов? Тогда — дело безнадежно. Зато Алексису хоть не придется потом знакомиться с новым капризом кузины.

— Ладно, — вздохнул юноша. — Пойду искать общий язык с твоим Марком.

— Он — не мой Марк. — В полет отправилась вторая подушка. Прицельно в грудь Алексису.

Попала! А ведь есть еще и третья. Решительно — их тут многовато.

— Пока еще — не мой, — вздохнула девушка.

— Немой? Он еще и говорить не умеет? Как же мне тогда с ним знакомиться?

Последние слова мидантиец выдавил с трудом. Под озорной смех сестренки. Выкарабкиваясь из-под целой горы подушек. А также — кукол, платочков и шарфиков.

Никогда бы не подумал, что в гардеробе Валерии их столько!

3

Когда карета не прибыла в первый раз, Роджер даже не встревожился. Когда и на следующий день — тоже не слишком. Марк мог заболеть. А патриций Андроник — сегодня забыть про своего шпиона. Мало ли их у него?

Но на третий день сомнений не осталось. Что-то случилось. И весьма мерзкое. От серьезной болезни Марка (этого еще не хватало!) до разоблачения некоего горе-шпиона.

На четвертый день Ревинтер, сцепив зубы, явился к Тенмару. Проситься в бой.

Повезло — тот оказался в зале. И рядом — только Керли, а не Эверрат. И капитан, хоть и поморщившись, но отошел. Далеко.

— Ты снят со всех боев, — хмуро объяснил герцог-гладиатор. В последнее время улыбавшийся еще реже, чем раньше.

— Мне нужно выйти!

— Дождись Октавианов. Тут осталось-то…

— До Октавианов — еще два дня! — сорвался Роджер. — Что-то случилось!

— Что-то? — А вот теперь угольные глаза прожгли столь знакомо, что Ревинтер чуть не вздрогнул. Хоть пора бы и привыкнуть. — И ты — не при чём?

— О чём вы? — Роджер похолодел.

Что еще…

— О последних новостях славного города Сантэи. Отец твоего подопечного сегодня арестован. Еще утром.

— Что⁈

— Что слышишь. А теперь вспоминай, о чём именно докладывал Андронику.

Вот так. Всё сначала. Не хватает только луны, бутыли и клинков. И мордобоя.

Впрочем, клинок есть. Шпага Тенмара опущена… но так и видится ее краткий, стремительный взлет. И раскаленная боль в груди. Или в горле. И тьма.

И покой. Вечный. Эта боль станет последней.

Только кто тогда поможет Марку? Или хоть попытается! Один Тенмар? Отправится лично предлагать себя в шпионы?

Так даже это — поздно. Марк для Андроника — уже отыгранная карта.

И если еще и из-за Роджера…

А еще где-то есть она. Та, что играет с маленькими, смешными шариками…

— Я не предавал Марка! — отступать Ревинтер не стал. Как и опускать глаза.

На сей раз — не за что.

Даже если Тенмар захочет убить — не бегать же по залу. Хватит, набегался!

— Что ты говорил Андронику?

Анри подозревает Роджера. А кого ему еще подозревать? Конрада Эверрата?

И кого — Марку? Особенно, если Андроник рассказал ему всё.

— Только то, что до этого — тебе. Я не предавал Марка, — почти беспомощно повторил Роджер. — Только не его! Он был моим другом. Почти как Серж. Что с ним сделали⁈

— Пока — дома, — смягчился Анри. — Под домашним арестом.

— Помоги мне выйти отсюда! Я должен его видеть!

— Тебя к нему не пустят. И это еще в лучшем случае.

— Тенмар, он должен знать, что я его не предавал!

Что плеснулось в непроницаемо-черных — два ночных озера! — глазах? Поздно гадать — сумрачная гладь уже сомкнулась вновь. Тенью над чернеющим пепелищем.

У тебя глаза цвета ночного Альварена, Тенмар. Осеннего, бурного — в период штормов.

Почему Роджер понял это только сейчас?

— Допустим, ты проберешься к нему. Допустим, он тебе даже поверит. И добьешься ты этим лишь того, что сдашь Андронику уже себя. И тогда уже ничем не поможешь Марку. И никому другому.

Тенмар тоже вспомнил ее?

— Тогда что мне делать?

— Дожидаться вестей от Андроника.

— Это ты советуешь мне ждать⁈

— Да. Именно я. Если ты еще не понял — твой Андроник в силах уничтожить тебя в любой удобный ему миг. Едва ты окажешься вне казармы. Здесь тебе не Эвитан, а ты — бесправный гладиатор. И вдобавок — отработанный материал и лишний свидетель. Кто из нас — сын Бертольда Ревинтера? Почему именноя́должен объяснять тебе столь простые вещи?

Роджер без сил опустился на скамью. Дураком был — им и остался, как сказал бы отец.

— И еще — мне напомнить, как ты умеешь драться? И что на тебя хватит любого наемника? Одного, — добил Тенмар. — И даже это — еще не всё, Роджер. — Анри присел рядом. Как тогда, ночью. — Сенатор Лаэрон обвинен в заговоре против императора. Стоит тебе добиться встречи с Марком — и в заговорщики запишут и вас. Ты уверен, что