Файролл. Игра не ради игры - Андрей Васильев

– Агрю на себя!

– Витя, сволочь, чего ждем?

– Да куда ты по могилам бежишь! Ты всех поднял!

– Прячься!

От чего надо прятаться, я увидел через минуту. Даже по отблескам было понятно – фаербол, причем очень большой. Он бахнул, судя по всему, где-то в центре кладбища. Небо засияло всеми цветами спектра.

– Прям День Победы, – сказал я, сгреб не глядя хабар из скелета и поспешил к пролому.

Заглянув в него, я увидел то, что и ожидал увидеть, – группа пришла устроить массовое упокоение неупокоенным. Три танка, хант, маг и клирик, стоящий ближе всех к выходу и, видимо, работающий хилером, играли на местном кладбище в «Зловещих мертвецов». С той разницей, что это они мертвецов, а не мертвецы их.

– Слева трое! Один лич!

– Танки!

– Минус один!

– Минус два!

– Охиливай танков, – проорал клирику маг, который, судя по всему, был координатором группы. – Давите лича!

В центре кладбища полыхал большой костер – остатки фаербола. В костре весело корчились скелеты – кстати, много, не меньше дюжины. Видать, капитально подняли местную нежить.

В дальнем от стены углу танки добивали последнего из трех скелетов – лича. Тот уже особо и не сопротивлялся, только скрежетал челюстями, жалуясь на невеселую костяную жизнь, и вертел красными буркалами, как бы говоря:

– При жизни жизни не было, и после жизни жизни нет!

– Э, народ! – заорал я, понимая, что до респауна местной неживой фауны минут пять, максимум семь, и мне бы до этого неплохо свалить с кладбища. – Не пуляйте ничем, я свой, я наш!

И я перелез через пролом и поднял руки.

– Ты кто? – удивленно спросил маг, носящий, судя по надписи над ним, имя Григор.

– Золотая рыбка, и готов исполнить три твоих желания, – не удержался я. – Игрок. Ходил на равнину. Задержался. Хотел вот проскочить по-тихому, а тут вы фаерболами пуляете.

– Да не проскочил бы ты тут по-тихому, – влез в разговор лучник. – Порвали бы тебя тут. Ты чего, не знаешь, что ли, что тут проклятое кладбище? Как ночь – они из могил лезут и под луной бродят.

– Ну я по краешку, по краешку.

– Да все равно б сожрали, – сказал маг.

– Так я пойду? – спросил я.

– Да иди, мы чего, тебя держим, что ли? – удивился маг. – Мы честные игроки, не агры. Да и чего с тебя взять? Что ты там, на равнине добыть мог? Супермеч Тысячи Истин?

Народ дружно заржал.

– Да само собой. Так, шкурки сусликов, то-се. Курочка по зернышку, – подтвердил я.

– Ладно, давай. Тут респ пять минут, скоро опять полезут, – посерьезнел маг. – Так, бойцы, встаем треугольником – они пойдут от центра, мамой клянусь.

Я быстренько перебежал кладбище и подошел к выходу. Группа уже забыла про меня. Танки стояли по центру треугольником, хант сместился к левому краю, маг – к правому. И только клирик стоял где и прежде, совсем рядом со мной. Люди занимались делом.

– Слышь, ты аккуратней иди. Тут именной зверь бегает, – не отрывая глаз от центра кладбища, быстро сказал клирик. – Он хоть и двадцатого уровня, но злобный.

– Я в курсе, квест на него делал, – ответил я. – Но все равно спасибо за предупреждение.

– Да не вопрос. О, началось!

Я глянул в сторону кладбища. Земля около центральных могил вздыбилась, и из-под нее полезли скелеты.

– Одно и то же, – сказал я. – Я на это дело третьего дня нагляделся.

– Держи края! – рявкнул маг.

Дальше мне смотреть было неинтересно, и я пошел восвояси – в темный и уже не страшный лес. Я так устал, что мне было реально пофиг, чего там, в этом лесу, и на каком ухе у местного лешего тюбетейка.

Открыв карту, я понял, что дорога, по которой я за сегодня уже не раз пробежался туда-сюда, от меня где-то в полутора километрах по прямой. И стал играть в лося. Проще говоря, пер, не разбирая куда, но по прямой, каждые три минуты сверяясь с картой. И уже у самой дороги – я ее почти видел – услышал:

– Мм, еда сама приходит! Эй, гобло, тут пришла ужин! Много еда!

В этот момент я понял, что чувствовал Гендальф Серый, увидев Барлога, и что он вкладывал в слова:

– Вот оно что. А я так устал!

Мне прилетело двадцать единиц урона. Потом еще двадцать. Затрещали ветки. Гоблинов, похоже, было не как раньше, пять штук, а гораздо больше.

Наверное, я должен был, по всем канонам жанра, развернуться и вступить в бой. Ну не спускать же обиды каким-то мелким прожорливым гоблинам. Но мне плевать на каноны. Гордым, смелым и отважным быть почетно и славно, но я предпочитаю остаться живым. И я побежал – сначала к дороге, потом по ней. Гоблины преследовали меня пару-тройку минут, постреливая, улюлюкая и покрикивая:

– Еда убегает! Держи еда! Мясо съедим, кости закопаем! Голодный год будет – погрызем!

Потом отстали. То ли не выдержали темпа – какие у меня ходули и какие у них маленькие и кривенькие ножки, то ли не могли выйти за пределы определенной им локации. В общем, поди знай.

Если честно, я бежал на последнем издыхании. Когда воздух совсем кончился, я понял, что испытывает загнанная лошадь, но, слава богу, заметил знакомый частокол. Нашел в себе силы для последнего рывка, ввалился в Токбридж, сел у изгороди и вышел из игры.

Знаете, я делал репортаж с «Сенсейшен», участвовал в составе жюри в десятке конкурсов мокрых футболок, был на празднике молодого вина в Молдавии – а это вообще жесткач! – но нигде, повторяю, нигде я так не выматывался – ни физически (помним про конкурс мокрых футболок, да?), ни морально.

У меня было ощущение, что за сегодня меня раза три выгребли и высушили. И еще жрать очень хотелось… А готовить – нет.

Я вылез из капсулы, лег на диван, сказал себе: «Пять минут полежу, пожру и пойду статью писать», – погладил себя мысленно по голове за трудолюбие и усидчивость. И с чувством выполненного долга уснул.

Разбудил меня телефон. «Мамонт», – обреченно подумал я и посмотрел на экран. Это оказался не Мамонт. Это оказалась Эля Гинматуллина, моя последняя пассия, которую я, кстати, сегодня или вчера куда-то должен был отвести – то ли на выставку, то ли в театр. Судя по тому, что за окном темно, а она звонит, видимо, вчера. Я посмотрел на время на дисплее – четыре утра – и нажал кнопку ответа.

– Ты подонок! Мразь! Тварь! – без «здрасьте» и «как дела» начало вещать мое татаро-монгольское нечто.

– Угу, – сонно хрюкнул в трубку я.

– Ты ничтожество. Вы посмотрите – он спит! Я жду. Потом нервничаю, обзваниваю всех! – Интересно, кого всех? У нас ни одного общего знакомого. – И никто не знает, что с ним, а его телефон не отвечает! Он спит!