Амулет Судьбы - Кеннет Бег Андерсен

— Ничего не понимаю, — сказала Сатина по дороге на рыночную площадь. — Они даже не догадались, что меня не было дома. Почему? Что за чушь они несли об уроках?

Филипп пожал плечами.

— Может быть, это дело рук Мортимера. Он же обещал тебе уладить вопрос с родителями. Может, он их загипнотизировал или еще в этом духе?

— Вряд ли. Ни один дьявол не решится сомкнуть глаз в одной комнате со Смертью. Да и не похоже было, что они под гипнозом. Просто-напросто им было совершенно безразлично, где я провела последние две недели.

— Они безразличны и весьма рассержены, — добавил Филипп. — Во всяком случае, твой отец. На меня.

— На его счет не стоит беспокоиться. На самом деле он не такой злой, как кажется. — Сатина ухмыльнулась. — Но ты прав — он далеко не в восторге от маминых нововведений. К сожалению, он тут бессилен. Она ведь темптан и может в два счета обвести его вокруг пальца.

Друзья вышли на площадь, где, позвякивая на ветру, колыхались насквозь прогнившие деревянные вывески и насквозь проржавевшие железные.

Повсюду на скамейках, судача о том о сём, сидели дьяволы и демоны. У фонтана разносчик газет, маленький дьяволенок, размахивал свежим выпуском «Адских вестей», громко выкрикивая: «Купите газету! Купите газету! Главная новость ночи! Грешник пытался сбежать, но не успел даже выбраться из оков! Купите газету!»

— Да уж, главная новость ночи! — сказала Сатина. — Они постоянно пытаются сбежать. Целыми ночами стоит тут и талдычит одно и то же.

Они прошли мимо кинотеатра, где на афише значились только фильмы ужасов, и мимо книжного магазина, каждую витрину которого украшала автобиография Люцифера «Чертова жизнь. Новое дополненное издание».

Сатина объяснила, что в списке бестселлеров эта книга всегда занимает первое место, что и неудивительно. Дело в том, что новое дополненное издание выходит каждый год без исключения, и Люцифер вынуждает всех демонов и дьяволов покупать его заново.

— Они говорят обо мне, — заметил Филипп, когда друзья шли по улице. Он оглядывался по сторонам. На кого бы он ни бросил взгляд, лица тотчас отворачивались в другую сторону. Но шепот не смолкал. Иногда казалось, что дьяволы указывают на что-то пальцем. Не на Филиппа, а на что-то на другом конце улицы.

— Да, — расплываясь в улыбке, констатировала Сатина. — Вот что значит быть успешным.

— «Успешный» рифмуется с «грешный», — пробормотал Филипп, стараясь не обращать внимания на перешептывание и косые взгляды.

Вскоре они добрались до лавки мясника, и Филипп отчетливо ощутил, как при виде выставленных на витрине местных деликатесов к горлу подступила тошнота.

— Я… Я лучше постою на улице, — предложил он.

Витрина мясной лавки, скорее, походила на музей ужасов, чем на выставку продуктов питания.

Гигантские подносы с рубленым мясом тарантулов и крыс. Стеклянные чаши с долгоножками и липкими клещами. Внушительные крюки с насаженными на них змеями, летучими мышами и козлиными головами.

Неожиданно для себя Филипп почувствовал глубокую благодарность Мортимеру за черствый хлебушек. К счастью, Демеона попросила их купить волчатины, которую Филипп очень уважал.

Сатина скрылась за дверью магазина, а Филипп отвернулся от витрины. Парочка дьяволов на противоположной стороне улицы сразу повернулись к нему спиной. Но они продолжили жаркую дискуссию, а один из них указывал куда-то хвостом.

Ведомый любопытством, от которого слегка крутило в животе, Филипп пошел в указанном направлении, прекрасно зная куда.

Повернув за ближайший угол, Филипп увидел его — переливающийся в бликах вырывавшихся из-под земли языков пламени памятник себе.

ФИЛИПП АНГЕЛ

Разрушитель Великого Заговора

Приспешник Дьявола

— гласила надпись на бронзовой табличке, если не принимать во внимание исправлений, сделанных рукой неизвестного злоумышленника.

Сам двухметровый памятник был отлит из меди.

Филипп был увековечен в наброшенном на плечи плаще, одна его рука упиралась в бок. Другая, поднятая вверх, потирала шишку на лбу. Лицо замерло в суровой мине, губы сжались в тоненькую ниточку, черные глаза пристально глядели вперед. Вид его внушал страх, а шишки на лбу были значительно больше, чем в жизни.

— Совсем на меня не похож, — пробормотал Филипп и быстро засунул руки в карманы. Перед этим он стоял упершись одной рукой в бок, задумчиво потирая лоб.

Памятник отличался от оригинала и по другим причинам, которых было множество.

Кто-то подрисовал ему усы и загнул кончик носа кверху как поросячий пятачок. Помимо того, что статуя была перепачкана кровью, ее облепили остатки тухлых яиц и помидоров. Одно яйцо угодило прямо в лоб, на жаре оно испеклось, так что теперь со лба неприглядным головным убором свисала яичница-глазунья.

Прописную «А» из фамилии Филиппа исправили на строчную, вся последняя строка была зачеркнута, вместо нее какой-то невежда нацарапал: «Грязный чиловечишка!»

— Не знаю, кто за всем этим стоит, но как только мы обнаружим преступника, сразу отправим его к черту на рога, — произнес знакомый голос рядом с Филиппом.

— Люцифакс! — радостно воскликнул Филипп.

Черный кот Люцифера ответил ему улыбкой:

— С возвращением, Филипп!

— Кажется, ты совсем не удивлен, что я вернулся. Ты знал…

Люцифакс кивнул.

— Хозяин рассказал, что ты гостишь здесь… по соседству, я видел тебя мельком сразу после того, как ты прибыл. Ты меня, кстати, тоже, только не догадался, что это я. Как поживаешь? — спросил кот прежде, чем Филипп успел разобраться, что означали его слова о том, что они видели друг друга.

Филипп кивнул в сторону памятника.

— Бывало и лучше.

— Не принимай близко к сердцу. Просто мелкие пакости, Филипп, ничего серьезного.

— А я как раз слышал обратное, — возразил Филипп.

На это Люцифакс промолчал.

— Так и думала, что ты здесь. Привет, Люцифакс. Видишь, кто к нам вернулся!

К их обществу присоединилась Сатина. В руках у нее был сверток с покупками.

— Речь о вас обоих, насколько я понимаю, — сказал кот. — Ты ведь тоже давно не появлялась дома.

— Ты знаешь, где мы были? — удивилась Сатина.

Люцифакс кивнул.

— И знаешь, что мы там делали?

Кот снова кивнул.

— Мне все известно. И я, как бы так сказать, принимал посильное участие в этом предприятии.