Революция - Игорь Вардунас

Он не мог находиться среди людей, но и, оставаясь в одиночестве, готов был драть на голове волосы, в беспомощном ужасе шарахаясь от навязчивых призраков, вновь и вновь наступавших из темноты. Память словно издевалась, раз за разом заставляя переживать все в мельчайших подробностях. Его возвращение домой в тот день, обнаруженное тело убитой жены, жестокое осознание и правда. Чудовищная правда, что теперь он остался один, клеймом высеклась в сознании, словно усмешка Сатаны.

Недавно купленный дом пришлось заново выставить на продажу, он не мог находиться в нем. На помощь пришел неизменный алкоголь. Сняв какую-то каморку, он начал беспробудно пить, с отчаянностью приговоренного с регулярным усердием погружаясь в дарящую желанное забытье сладостную пучину опьянения.

В офисе ему дали отгулы, но в назначенное время он вернулся в контору, осунувшийся, пьяный вдрызг, и стал задирать кого ни попадя, его снова отправили приходить в себя. Но ведомый отчаянием Дэниел не желал сходить с выбранного пути.

В воспаленном мозгу раздавленного утратой человека созрел невозможный план. Он попытался связаться по телефону с руководством, но не вязал языка, и связь прекратилась. Дэниел стал с упрямой настойчивостью названивать по десять раз на дню, но его упорно игнорировали, то переключая на секретаршу, то на автоответчик.

И вот, в один из таких дней, проснувшись после очередного возлияния, он кое-как попытался привести себя в порядок и направился в офис. Поднявшись на этаж, где располагалось руководство чикагского отделения, он, минуя тут же встревоженно подскочившую секретаршу, рванул дверь на себя.

— Сэр, извините… — высовываясь из-за плеча Дэниела, виновато проговорила она. — Может, вызвать охрану?

— Помолчи, Сьюзан, — отмахнулся Гринвуд. — Это не твое дело! Лютер, ты должен поговорить со мной! Ты не можешь вечно меня игнорировать!

— Все в порядке, Сью. — Из-за стола навстречу незваному посетителю поднялся темнокожий управляющий отделением Лютер Синиз, подтянутый с близко посаженными глазами, над которыми кустились густые брови на покатом лбу. Над тонкими усиками щеточкой нависал массивный приплюснутый нос, ноздри которого воинственно раздувались. — Я сам разберусь.

Испуганная секретарша прикрыла за собой дверь.

— Какого черта ты себе позволяешь, Гринвуд?! — подбоченившись, рявкнул начальник.

— Я?! Это вы не отвечаете на мои звонки!

— А о чем, скажи на милость, с тобой разговаривать? Ты себя в зеркале видел? — угрожающе заревел Синиз и брезгливо наморщил ноздри, с деланым удивлением обратившись к невидимой публике. — Чем это здесь воняет? Ааа, наверное, это просто наш сотрудник нагрузился с утра пораньше!

— Послушай, — Дэниел быстро пересек кабинет, приблизился и, опершись руками на стол, надвинулся на начальника, который сморщился еще сильнее и отстранился. — Я знаю, как все можно исправить! Вернуть все обратно!

Воспаленные глаза Дэниела блестели нездоровым лихорадочным блеском.

— Мы же держим на поводке такие силы, которые представить нельзя. Можем свергать политиков, перестраивать города и кроить континенты! Мы можем изменить мир. Да что говорить — мы уже делаем это! Что по сравнению с этим судьба одного человека, а? Ну, скажи мне. Мне нужно всего лишь вернуться назад и исправить линию вероятности. И всего этого кошмара никогда не случится. Лиза, Кейт! Они будут живы, все будет как раньше, понимаешь! Как раньше! — Дэниел в запале подавился последней репликой и замолчал, облизнув губы.

— Дэниел, сбавь обороты, — Синиз обошел стол и встал напротив Гринвуда. — Первое. Ты прекрасно знаешь политику корпорации и должностной устав. На первом месте интересы мирового сообщества, а потом уже личные. Второе. Ты не хуже меня понимаешь, к каким глобальным и непоправимым последствиям может привести изменение хоть одной незапланированной линии вероятности.

— Выдай мне перстень, — понизив голос, хрипло прошептал он. — Дай разрешение активировать Машину, умоляю! Мы просто не приедем в этот город, и ничего не случится. Я буду осторожен как никогда, стану невидимкой. Мы рванем далеко, к черту на рога, и нас никто и никогда больше не увидит. Обещаю! Клянусь!

— Я не могу этого сделать, Дэниел. Постарайся понять. Все намного сложнее. Есть правила…

— Но это же несправедливо! К черту правила! — Гринвуд упрямо тряхнул головой. — Они существуют, чтобы их нарушать! Это моя жизнь, Лютер! Не добивай меня. Ты же человек! Мы же вместе выпускались из академии!

— Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, — Синиз смягчил голос и положил руку на плечо Гринвуда. — И искренне соболезную твоему горю. Такого не пожелаешь даже самому злейшему врагу. Жить с этим еще тяжелее. Но это наша работа, в конце концов, ты знал, во что вписываешься! Что случилось, то случилось, не накручивай себя понапрасну. Все зарастет, хоть боль и останется до конца твоих дней. Попытайся начать заново. Время лечит, и со временем жизнь вернется в нормальное русло. Только не ищи спасения в выпивке, это самый простой способ самому влезть в петлю.

— Время! Лечит! Ты что, издеваешься?!

— Остынь.

— А если бы это была твоя дочь? — сбросив руку с плеча, сквозь зубы процедил, Дэниел, приблизив свое лицо к лицу Синиза так, что они почти коснулись носами. — Да кто ты такой, что читаешь мне проповеди?

— Я твой начальник, Гринвуд, — Лютер Синиз, не моргая, выдержал взгляд. — И я говорю НЕТ.

— Да пошли вы все! — срываясь с места, заорал Дэниел и, бросившись вон из кабинета, распахнул дверь, от которой испуганно шарахнулась секретарша.

— Может, все-таки стоит вызвать охрану, сэр?

— Пусть идет. — Синиз со смесью грусти и задумчивости смотрел вслед удаляющемуся по коридору Гринвуду. — Не надо провоцировать бурю. В конце концов, его можно понять.

Дэниел загнанным зверем метался по этажам, распугивая шарахающихся сотрудников.

— Братик, хоть ты помоги мне! — неконтролируемым ураганом ворвавшись в диспетчерскую, на ходу проревел Гринвуд. — Ты должен запустить Машину!

Резкий оклик заставил вздрогнуть развалившегося за пультом контроля управлением ретранслятора симпатичного толстяка в цветастой рубахе и очках с толстыми линзами, читавшего комикс про приключения «Зеленого фонаря». Веселый и отзывчивый увалень Мэтью Сигал, еще в годы совместного студенчества получивший уютное прозвище, оторвался от журнала, удивленно посмотрев на тяжело дышащего приятеля.

— А у тебя есть разрешение и хроноперстень? — встретившись с безумным взглядом Дэниела, недоверчиво поинтересовался он.

— Нет, но…

— Дэн, что случилось? На тебе лица нет, — отложив журнал, Братик с тревогой подался из кресла навстречу Дэниелу.

— Мне нужно вернуться, чтобы спасти их, — на одном дыхании выпалил тот. — Я должен попасть назад!

— Да о ком ты, черт побери, толкуешь? — окончательно растерялся Сигал.