Башня Богов IV. Эхо Ривеннора - Антон Александрович Карелин

— С вершины шпиля. Но да, в пропасть.

— А как было на этаже с висящими островками и наградой? Расскажи свою версию.

— У нас был этаж-гонка, я сначала бегал по лаве, а потом прыгнул на островок со скорпионами, в общем, я умирал. Андреа пробежала по моему телу, как по мостику, чтобы скорпионы не покусали, и чтобы выиграть гонку. Я схватил её за ногу и свалил, дотянулся до финиша первым. Она возненавидела меня за то, что пошла на крайние меры и всё равно проиграла. А не смогла простить за то, что я увидел её настоящую. Вот мой отзыв.

Мелисса отвернулась и несколько секунд рассматривала облака.

— У Номада не было детектора лжи, — сказала она наконец. — Мы договорились, что он сделает вид, а на самом деле чутьё лжи у меня, и я всё время тебя проверяла. Так что сейчас вижу, что ты говоришь правду.

— А отзывы врут.

— Что ж. Я вернусь и напишу свой.

Обсудив нашу победу над Альфой, мы некоторое время провели в тишине.

— О, а какие у вас планы на будущее? — Фунишар махнул хвостом с кисточкой, чтобы развеять неловкое молчание.

— Всё, я закончила с Башней Богов, — с готовностью ответила Мэй. — Кишка у меня тонка, не могу я больше переживать такие ужасы! Что это вообще за этаж такой⁈ Говорят, Башне нужны герои, так зачем она устраивает повальную гибель на таких смертельных этажах? Мы выжили чудом, не будь у тебя твоего особого меча… В общем, ну её, эту Башню, зачем я вообще сюда пошла? Конечно, грандиозный опыт, но придётся всю жизнь от него лечиться. Нет, с меня хватит, лучше домой, в Оклахому. Конечно, мои стримы стали никому не нужны и не интересны, какие теперь игры, когда весь мир сошёл с ума и всё крутится вокруг проклятой Башни… Но я найду, что делать. Буду работать в полиции боевым магом, поддерживать порядок, сейчас там объявили срочный набор Восходящих…

— Удачи тебе, — кивнул я. — Что бы ты ни решила.

Летающий диск причалил к плато, мы подошли к Вратам Альфы и взошли на платформу. По строению прошёл каменный грохот, фигуры монстров и зверей зашевелились и обратили к нам свои безмятежные лики. Каждого из нас невольно охватило торжественное чувство: цена победы, скорбь по товарищам, не дожившим до конца… Таймеры замерли, и система провозгласила:

Священная Охота завершена победой восходящих. Альфа-хищник повержен.

Встретьте или проводите павших.

Арка озарилась багровым сиянием, и в ней открылся портал. Но он вёл не на следующий этаж и не в Изнанку, а в тёмную бездну, пронизанную зловещими белыми всполохами, на краю которой стояли семь каменных статуй. Номада, Саири, Халы Кирзи и всех остальных.

— О? — воскликнул Фунишар в смятении. — Что это? О?

— Каменный лимб, — осознал я. — Правила охоты сразу сказали, что на этом этаже Башня не воскрешает после первой смерти, а отправляет в каменный лимб. Но мы тогда были перегружены информацией и ничего не поняли, а после просто забыли!

— Но в чём смысл? — лихорадочно спросила Мэй. — Они ещё живы? Мы как-то можем их вернуть⁈

— О, смотрите!

Фунишар указал хвостом на девять маленьких ровных плит, висящих над бездной. Каждая выглядела как ромбическая звезда с зауженными лучами — красиво и зловеще. Но центральная плита была двойной и аспидно-чёрной.

— Павшие в шаге от смерти, — сказал позади нас низкий и мелодичный голос.

Тембр был настолько приятный, что бередил душу, сразу хотелось верить говорящему, дружить с ним. Мы обернулись и замерли: Альфа сидел перед нами, спокойный и смирный, почти полностью материальный, астральная звёздчатость переливалась лишь по краям его тела, а все семь хвостов были опущены и гладки, без гранёных наконечников, и завивались спиральными кольцами вокруг зверя, как узор буддийских мандал.

— Здравствуй, — вымолвил я.

— Здравствуй, охотник. И вы, выжившие.

— Мы можем их спасти? — воскликнула Мэй, и указующий на Номада палец дрожал от нетерпения и чувств.

— Эти павшие принадлежат бездне. Но если они из вашей стаи, вы можете встать на звёзды и бросить вызов самой Смерти. У Смерти всегда будет одна доля, остальные поделятся на тех, кто войдёт.

— О, что это значит? О, если встанем над бездной втроём, то четверть вероятности, что победит Смерть, и три четверти, что мы? И тогда мы оживим… одного из них, о?

— Именно так, выживший. Одного павшего за раз.

— О, наконец я до чего-то первым догадался, — печально вздохнул Фунишар. — Только оно пугающее, о.

— А что за центральная чёрная звезда? — спросил я с нехорошим предчувствием.

— Жизнь за жизнь, цена вызова. Если победит Смерть, она разрушит статую и заберёт того, кто встанет в центр.

Мэй тяжело дышала.

— Это должна быть я, — выговорила она. — Вы и так уже всё сделали, вы уже рисковали, теперь моя очередь…

Но было видно, как же ей страшно.

— Семьдесят пять процентов выжить, очень немало, — убеждала себя женщина, стоя на пороге Врат Альфы. Но мы с ней были мастерами ролевых игр и бросали десятки тысяч кубиков, чтобы давно понять: двадцать пять процентов гибели — это чудовищно много.

Поэтому прежде, чем Мэй совершит глупость, я шагнул во врата.

— Яр! — вырвалось у Мелиссы. — Ты не должен мне ничего доказывать!

— Я и не доказываю, просто у меня есть одна страховка. Если кто-то и должен рисковать, то тот, у кого есть страховка.

Ведь у Номада её не было. А он поднял базуку и выстрелил в упор, чтобы нас спасти. У меня в запасе целая вторая жизнь, да, драгоценная, да, такая важная и дорогая. Но я просто не мог бросить солдата умирать.

Хотя даже так, даже с гарантией, что сейчас выживу, мне пришлось заставлять себя сделать следующий шаг. Минуты назад вещал Мелиссе, что страх заставляет нас совершать неправильные поступки, — а теперь всё внутри сопротивляется риску, даже когда риска на самом деле нет! Но страх есть, он всегда рядом. Может, его нет у Брана Безбожника, эпического героя, но я пока лишь человек. Мэй и Фунишар заметили мгновенное колебание, но не успели ничего сказать, потому что я заставил ноги сделать шаг