Гость из царства мертвых - Елена Усачева

– Ты сначала отгадай, – сухо ответила Мара, и лицо ее на глазах начало стариться: глаза – тускнеть, щеки – обвисать, заострился нос, поредели волосы.

– Да смерть это, что же еще! – как можно беззаботнее произнесла Анжи, хотя голос ее на последнем слове предательски дрогнул.

– А-а-а-а!!! – завопила Мара, хватаясь за голову. Одним рывком она опрокинула стол. От грохота дом пошел ходуном, по стенам пробежали трещины, книги посыпались на пол, музыкальный центр обрушился.

– Ну вот, опять пожрать не дали, – сокрушенно посмотрел на свои испачканные в супе колени тощий старик с совершенно лысой головой. Вместо рубашки и брюк на нем была черная кольчуга и черные же кожаные штаны, и только хмурился он по-старому.

– Бежим! – Анжи дернула за собой Глеба и кинулась к выходу. Мара, занятая какими-то своими внутренними проблемами – она продолжала доламывать все, имевшееся в избушке, – не сразу заметила, что гости уже уходят. Ее крик достиг их уже на улице:

– Не пускай!

И тут же ожили черепа на заборе. Глаза в них засветились ярче, колья забора стали гнуться, преграждая путь.

– Куда дальше? – заметалась между жердинами Анжи.

– К реке Смородине! На той стороне они бессильны.

Анжи хотела было бежать за избушку, но Глеб потянул ее обратно в овраг.

– Давай через Калинов мост, дальше они тебя не достанут.

– Как это – меня? А ты?

Они на «мягких точках» съехали в овраг, и только сейчас Анжи разглядела, что это никакое не болото, а самая настоящая речка, узенькая, еле различимая. Слева, за пышным кустом, виднелся широкий добротный мост.

За их спинами взметнулся очередной крик. Черепа, оседлав жерди, мчались с бугра вниз.

Анжи вцепилась в подол футболки Глеба и, захлебываясь от быстрого бега, ринулась к мосту.

– Экхе, экхе! – Из-за моста не спеша поднялась змееподобная голова. Голова широко зевнула, мелькнул между острыми зубами тонкий раздвоенный язык. – Все бегаете? – голосом известного артиста Папанова поинтересовался Змей. – Все суетитесь?

– Не пройдем, – затормозил около самого моста Глеб. – Это Змей Горыныч, он мост охраняет, надо какого-нибудь богатыря ждать.

Анжи в отчаянии оглянулась. Мара верхом на метле кружила над развалившейся избушкой, на чудом уцелевшем пороге в огненно-красном свете стоял гигантский Кощей.

– Чур меня! Чур меня! – шептала Анжи, мелкими шажками пробираясь вперед.

Змей вытащил из-под моста оставшиеся две головы и для пробы дыхнул огнем. Получилось впечатляюще.

И тут Анжи услышала знакомое пение. На сухом дереве, расправив крылья, сидела птица Гамаюн, кокошник на ее голове ярко полыхал.

– Вперед! – Анжи снова вцепилась в помятую футболку духа и решительно ступила на мост.

– Экхе, – Змей выставил вперед лапу. Анжи легко перемахнула через нее, выпустив Глеба.

– Я остаюсь, – Глеб устало усмехнулся.

– Пойдем! Граница скоро закроется!

– Не надо…

Со всей злобой, накопившейся за последние месяцы, она пнула путавшуюся на дороге лапу Змея и шагнула обратно.

– Ты! Пойдешь! Со мной! – крикнула она, срывая голос, обежала вокруг и толкнула Глеба в спину. По инерции он пробежал несколько шагов вперед. Анжи догнала его и толкнула снова. На третьем пинке дух добежал до конца моста и обернулся.

– Не оглядывайся! Там не твое!

Анжи вновь схватила Глеба за футболку и поволокла его наверх. Птица пела все громче, свет от нее расходился все дальше. В его лучах четко выделялись две фигуры.

Тургенев держал Лутовинова под руку. Шел он чуть согнувшись, потому что предок был заметно ниже. Разговор заметно увлек обоих. Тургенев хмурил кустистые брови и что-то бурчал себе в бороду.

– А! Ну, наконец-то! – заметил классик вновь прибывших. – Я и не чаял. Если это все, то мы пошли.

Анжи, не в силах что-то вымолвить, только кивнула. Все получилось. Вызванный дух Тургенева увлек за собой Лутовинова, и теперь они возвращаются домой. Больше на тело Глеба никто, кроме собственного духа, предендовать не будет. Ее жизнь и жизнь ее друзей теперь тоже в безопасности.

Лутовинов с Тургеневым неспешным шагом отправились к реке.

– Да! – остановился Иван Сергеевич. – Там кое-кто остался, – он повертел рукой, пытаясь точнее подобрать слово. – Ну, да вы разберетесь.

Анжи опять кивнула, протянула руку, чтобы привычно ухватить Глеба за футболку и нащупала пустоту. Рядом никого не было. Перед писателем и его предком, как заяц, показывающий дорогу, зигзагом мчалась светлая фигура. Глеб бежал обратно.

– Стой!

Анжи сорвалась с места. Ярость билась в ее ногах, пульсацией стучала в голове. От крика Глеб вздрогнул и остановился. В два прыжка Анжи настигла его и сбила с ног.

– Из-за тебя! Из-за тебя все! – орала она ему в ухо.

Глеб не шевелился. Он просто лежал лицом вниз.

– Ты гад! Гад! Понял?! Из-за тебя!

В бессильной ярости она колотила Глеба по спине, понимая, что больше не сможет сдвинуть его с места.

Птица Гамаюн громко вскрикнула и сорвалась с ветки.

– Она улетает, – прошептала Анжи, глядя вслед упитанной тушке. – Улетает!

Птица сделала круг над кладбищем и повернула обратно. Сложив крылья, она камнем рухнула вниз. Прямо на лежавшего на холме Глеба.