Последний Хранитель - Елена Плахотникова

Если Охотник и дальше будет дергать смерть за хвост, то останется без головы.

– Тогда вперед. Раньше выйдем, быстрее выйдем к Дороге.

Наставник сказал, и никто не стал спорить. Даже Зовущая, хотя у нее имелись зубастые словечки, готовые вцепиться в бок Охотнику. Или еще кому-нибудь. Но слово «дорога» отвлекло т'ангайю. Где дорога, там и колодец, а где колодец, там должна быть вода. Ради такого можно и помолчать немного. Много молчать т'ангайи не умеют.

А может, я напрасно подумал на Зовущую? Может, и не отвлеклась она, а просто не интересно ей стало разговаривать. У т'ангов свои разговоры, у т'ангай – свои, а когда т'ангайя становится Зовущей, только Прародитель знает, о чем она думает. И думает ли.

Мы пошли. Теперь наставник шел первым, я – за ним, остальные...

Я оглянулся. Сразу за мной были Медведи – Старший и Младший, потом Охотник, за ним – Зовущая со своим четырехлапым воином. Они шли рядом, т'ангайя положила руку на ошейник воина. Держалась, чтобы не упасть, или подталкивала Кугара вперед? Не знаю. Жара путает мысли. В Сухих Землях редко бывает так жарко и так мало воды. Проклятая это земля; с тех пор как в ней не стало Ипш, из нее ушла жизнь.

Только подумал об Ипшах и увидел Длиннозубую. Она сидела у камня и смотрела, как мы идем по земле ее народа.

Потом я споткнулся и чуть не упал. Но старший из Медведей удержал меня за шею. Ему и нагибаться для этого не пришлось. Всего лишь протянул руку и... Он ничего мне не сказал, покачал только головой, но я сразу перестал оглядываться.

Мы шли. Слабый ветер шелестел колючей травой. А там, где травы не было, блестел песок и приходилось щуриться. Нам в спину смотрело солнце. Второе уже спряталось. Перед нами ползли длинные темные тени. Я следил за ними. Думаю, другие тоже смотрели на тени, чтобы дать глазам отдохнуть.

Мы шли. Я следил за ногами наставника и заставлял свои двигаться. Левая, правая, левая, правая... шаг, еще шаг... Земля качалась под ногами, как тропа на болоте. В голове начало звенеть. Хотелось упасть и не двигаться, и пусть будет как будет.

Левой, правой, шаг, еще шаг...

Я все еще жив и пока иду. Слева тянется полузасыпанная Дорога, а справа солнце цепляется за холмы. На него уже можно смотреть, но совсем недолго. Потом перед глазами появляются черные круги. А Дорога, наставник, холмы и песок куда-то исчезают. Потом исчезают круги, а все остальное возвращается. И на песок уже не больно смотреть. Он перестал блестеть. Темные длинные тени разрисовали его странными узорами. Говорят, чарутти из клана Ипш гадали по этим узорам. А может, и теперь еще гадают. Где-то далеко отсюда. Не думаю, что наша Ипша последняя. Она так и не осталась возле камня. Совсем недавно я видел ее. Не понимаю, зачем она увязалась за нами?

Наши тени ползут по Дороге, а мы идем по земле. Наставник не стал подниматься на Дорогу, пошел рядом а мы – за ним.

Когда я увидел Дорогу, то даже не вспомнил, что она проклятая, что на нее нельзя смотреть и нельзя по ней ходить. И, если бы наставник поднялся на Дорогу, я бы пошел за ним. И проклятия бы не испугался. Я слишком устал, чтобы помнить, что надо бояться.

Земля возле Дороги твердая, как тропа в сухой сезон. Идти стало легче, чем по песку. Я шел, отдыхал и начал вспоминать.

В наших землях нет Дороги, а вот в землях соседнего клана она есть. И соседи верят, что тот, кто пройдет по проклятой Дороге, тоже станет проклятым. И до него доберутся Ловчие. А до меня Ловчие добрались раньше, чем я увидел Дорогу.

Не знаю, во что верят в клане наставника, но, похоже, древних проклятий они боятся меньше, чем мы. Или умеют защищаться от них.

Жара быстро уходила. Песок остывал и уже не обжигал ноги. Толстая подошва тонби от него мало защищает. А у Кугара-воина и такой защиты нет. Его пара тонби засунута за пояс – четырехлапые не ходят в обуви. Звери тоже ее не носят, даже если ходят на задних лапах. И пояса звери не носят – нечего им цеплять к поясам. Ущербные тоже не носят тонби, их обувь такая же странная, как и у моего наставника. И одежда у них странная, у всех, чье тело без шерсти и без чешуи. А зачем мне одежда, если ветер шевелит шерсть на теле, и это приятно. Вот вечером станет холоднее, но и тогда одежда – слабая защита. Я знаю, что наставник мерзнет. И все мерзнут, кроме Медведей. Говорят, у них и в жаркий сезон холодно. Чтобы согреться, мы станем бежать всю ночь, а утром будем так радоваться восходу, словно днем солнце не подарит нам жару. Но до следующего дня еще очень далеко, а пока хорошо, не жарко, только пить хочется.

Колодец мы нашли, когда земля съела половину солнца. Если бы не наставник, я бы прошел мимо. Подумаешь, еще один камень возле Дороги. Сколько их уже было...

– Колодец, – выдохнул наставник и остановился.

И только тут я заметил, как он устал. Наставник оглянулся, почувствовав, что я смотрю на него, а может, и не только я, улыбнулся, расправил плечи, как птица расправляет крылья, когда хочет взлететь, и начал обходить то, что назвал колодцем.

Я видел дома колодцы и воду из них доставал. Это только Повелители и их слуги думают, что мы пьем из луж. Но те колодцы совсем не похожи на этот. Надеюсь, что наставник не решил пошутить над нами. Остальные могут и не понять этой шутки. А если т'ангайя разозлится...

– Это колодец? – недоверчиво прошипел Охотник.

Похоже, его язык очень хочет воды.

– И там есть вода? – спросила Зовущая.

Ей тоже нужно смочить язык.

– Колодец не поврежден, значит, вода в нем есть.

Наставник встал так, что колодец оказался между ним и всеми нами. Медведь одобрительно кивнул каким-то своим мыслям и не двинулся с места. Я тоже не пошел к наставнику. Если он хочет побыть один, то его желание надо уважать.

– А может, это и не колодец вовсе?!

Голос Охотника сорвался, перешел в сиплый кашель.

– Здесь на крышке руна воды. – Наставник сделал над камнем знакомый всем знак. – Слегка засыпана, но еще можно разглядеть. А на стенках должна быть надпись.

– Зачем? – спросила Зовущая. – Это ведь не камень Ипш, здесь надпись не нужна.

– Нужна, – не согласился с ней наставник. – Здесь должна быть инструкция по открытию колодца.

– Что здесь должно быть?.. – Т'ангайя шевельнула ушами и принюхалась. – Ты не заболел?

Но от наставника не пахло болезнью.

– Без этой надписи мы не откроем колодец. Теперь понятно? – сказал он.

Зовущая еще раз принюхалась, а потом медленно кивнула.

– Откуда ты знаешь? – спросил Охотник.

Я тоже хотел это спросить, но не стал при всех. А Старший Медведь посмотрел на Охотника и насмешливо фыркнул. Что-то знал воин такое, из-за чего он верил моему наставнику. А может, и не знал, а только чуял, как один зверь чует в другом больше силы.