Аллоды. Игра в чертогах смерти - Дмитрий Казаков

– Когда одно шитье, более тонкое, ложится поверх другого, грубого, то разглядеть нижнее нет возможности, – это прозвучало так тихо, что он едва разобрал слова. – Странная Ткань прядется вокруг нас, это я могу заметить, и пахнет она смертью… не той смертью, что ждет каждого в конце пути, нет… а куда более страшной… и древней.

Головешка ждал продолжения, но Ульфа отвернулась, и стало ясно, что его не будет.

– Но это… – очень тихо для себя начал Велигор. – Если кто испугался его речей… – он кашлянул. – То я не верю, что мы зло какое-то там творим… Ни за что не отступлюсь!

«Никто из нас не отступится, даже в сторону не свернет, – подумал Головешка, укладываясь. – Кем бы ни был наш наниматель, какой бы силой ни обладал, он очень хорошо знал, что предложить каждому».

* * *

Утро выдалось ясное и чистое, словно занялось оно не над плато Коба, а над другим, более красивым местом.

В путь двинулись с первыми лучами солнца, и вскоре поднимались по склонам безымянной цепи невысоких гор, протянувшихся с юга на север. По другую сторону от них обнаружились те же унылые холмы, полосы сухой, жесткой травы, жалкие, чахлые деревца.

Вскоре увидели очередное место силы, отмеченное фонтаном голубого огня.

– Могуч Тенсес! Велика сила его! – заявил Велигор, глядя на пламя с благоговением.

Но не проехали и сотни метров, как стало ясно, что и разрушение не так уж немощно в этой части Сарнаута.

– Стой! – закричала Ульфа, и вырвавшийся вперед Головешка натянул поводья.

Земля чуть ли не под самыми копытами Валуна пошла трещинами, из образовавшейся ямы выплеснулась пышущая жаром лава, заколыхались на ветру языки светлого, почти невидимого пламени.

– Ничего себе! – воскликнули гибберлинги хором, и Головешка едва к ним не присоединился.

Это было не природное явление, пусть опасное и жуткое на вид, а осколок древних чар, клок вывернутого наизнанку заклинания, эхо крика, что тысячи лет назад вылетел из глотки могущественного мага, и с тех пор бродил по астралу, при соприкосновении с материей порождая такую вот пакость.

– Провалиться мне куда угодно, – пробормотал эльф, направляя храпящего коня в сторону. – Чего же стоил этот Тэп при жизни, если и сейчас его волшебство способно на подобное?

– Истину глаголят святой мудростью богатые, что богомерзкий Зэм, тобой упомянутый, до сих пор жив, и против него в том числе до´лжно сражаться детям Света, – Велигор, как обычно, не упустил случая произнести проповедь.

Головешка покосился на храмовника из-под капюшона, но ничего не сказал – настолько простой, что даже издеваться над ним неинтересно, прямой, словно древко его собственного копья.

И такой же тупой, как основание рукояти.

До самого полудня не встретили никого, зато видели упомянутый гоблином «черный вихрь», что с истошным воем вырос на ровном месте, поднял качающуюся голову едва не до облаков. Головешке захотелось в тот момент спрыгнуть с коня и закопаться в какую-нибудь нору, такой злой, убийственной силой повеяло от этой штуковины.

Темная туча, хлещущая землю молниями и ползущая на высоте метров в пять, проплыла в стороне. Дунувший от нее ветер принес не ожидаемый аромат свежести, а запах гниющих на солнце отбросов.

– Ну и вонь… – выдавил Велигор, а гибберлинги дружно зажали носы лапами.

За очередными холмами открылась цепочка мелководных озер, протянувшаяся с юга на север. Проехали по перешейку между ближайшими, и обнаружили, что вода соленая, для питья не годится.

А буквально через сотню шагов Головешка ощутил, что стало легче дышать. Солнечный свет, льющийся с неба, сделался как будто бы более ярким, под копытами Валуна начали попадаться пучки сочной травы.

Стол Великана остался позади, развеялось облако вредоносных чар, ушло ощущение угрозы.

– Уф, как хорошо-то, – вновь не промолчал Велигор.

Дым, появившийся на западном горизонте, ближе к полудню, оказался самым обычным. Когда подъехали ближе, стало ясно, что идет он из трубы в крыше громадного трехэтажного здания, окруженного частоколом с вышкой у северо-западного угла.

– Постоялый двор? – изумился Головешка. – Ха, не может такого быть!

– А почему нет? – Ульфа пожала плечами. – Что тебя удивляет?

Ну да, людям, где бы они ни жили, нужно место, чтобы встретиться, потрепать языками, выпить чего-нибудь, эти самые языки развязывающего, ну а потом спеть или подраться, тут уж как масть ляжет.

На вышке, как вскоре стало ясно, располагался наблюдатель, частокол был из толстенных, в обхват, бревен, вкопанных так, чтобы выдержать даже удар тарана, а ворота напоминали крепостные.

У них гостей встретил, судя по важному виду и дорогой одежде, хозяин.

– Добро пожаловать, – сказал дородный красноносый мужик с голубыми глазками, лежащими на подушках покрытых щетиной щек. – Мы рады всем, кроме гоблинов, ха-ха. Так что заезжайте, располагайтесь…

– А чем вам они не угодили? – поинтересовался Головешка, покидая седло.

Над дверью постоялого двора красовалась вывеска с надписью «Приют Старателя», а рядом с крыльцом торчали три пики, и на каждой имелась отрубленная гоблинская башка, одна совсем свежая, еще кровоточащая, другая настолько прогнившая, что плоти на черепе почти не осталось.

Третья по степени свежести располагалась где-то посередине между ними.

– Сразу видно, что ты не местный, хотя это и без того заметно, – хозяин хохотнул, щелкнул пальцами, и на пороге пристроенной к частоколу конюшни появился белобрысый юнец лет семнадцати. – Войтех, займешься животными… Не бойтесь, он дело знает, и со львом справится, с носорогом… у нас на ком только гости не приезжают. Разве что на мамонте никого не было, ха-ха.

Головешка подозрительным взглядом проследил за парнишкой, взявшим под уздцы Валуна… ну да, держит без боязни, и даже со львом обращается уверенно, не должен напортачить.

– Так, комнаты свободные у нас есть, – продолжил хозяин. – Баню можем истопить. Пока она готовится, можете перекусить… мясо, рыба, овощи, все что пожелаете…

– А почем? – осведомилась Ульфа.

– Ну надо же, если ты смотришь в будущее, то можешь заглянуть и в настоящее… Дешево тут, среди плато Коба, быть не может, зато получаете вы только самое лучшее! Ужин, завтрак и постой на одну ночь обойдется по пятьдесят динаров с человека.

Цена была высокой, очень высокой.

Но заночевать на голой земле, когда тебе предлагают кровать с одеялом и периной, жевать сушеное мясо, если есть возможность отведать горячего и выпить горячительного…

– Тенсес покарает тебя за жадность, – прокряхтел Велигор. – Но мы согласны.

Головешка кивнул, а Свен ввернул обычное «ага».

Хозяин осклабился во всю толстую небритую физиономию, и повел гостей к крыльцу. Ноздри пощекотал аромат мертвечины, открылась и закрылась входная дверь, и вот уж за ней обоняния коснулись намного более приятные запахи – шкварок, жареной рыбы и даже вина, причем не какой-нибудь дешевой сивухи, а настоящего белого из виноградников Умойра.