Броня. "Этот поезд в огне..." - Юрий Корчевский

Начальник разведки отдал приказ: добыть «языка», и желательно – офицера. Приказать легко, а как его добыть? Ночью офицеры в землянках спят, часовые по траншее ходят. Причем немцы несли службу ревностно, на посту не спали. Единственное, в чем они делали себе поблажку, – так это курили. Разведчикам эта вредная привычка на руку была, табачным запахом часовой выдавал свое местоположение.

Рядового из траншеи утащить проще, но толку мало: иной раз «язык» знал только фамилии командира взвода, роты и батальона. На том его познания и заканчивались. Ни расположения батарей, ни местоположения командных пунктов, а уж тем более планов командования такой «язык» не знал. В общем, обычный рядовой – «язык» никчемный. Возни и риску много, а выхлоп нулевой.

Группа, шедшая в поиск, была большой – пятнадцать человек. Группа делилась еще на две части – тех, кто осуществлял непосредственный захват, и группа прикрытия.

Сергей как новичок в разведроте попал в прикрывающие. Его задачей, как и других, было не допустить гибели «языка», охранять группу захвата от неожиданностей и боестолкновения.

Сопровождающий группу сапер полз впереди, снял две противопехотные мины уже почти у немецких траншей и вернулся назад.

Передовую траншею группа преодолела легко. Часовой только что прошел, повернул за изгиб траншеи, и разведчики поодиночке и без звука, как тени, перемахнули препятствие. Со второй линией было проще: часовых меньше, и солдаты беспечные.

Старшина Гладков вел группу целенаправленно и на небольшом привале объяснил:

– Мы «языка» взяли месяц назад, и он сказал – медсанбат в деревне, вроде полевого госпиталя. В основном – легкораненые, нам вполне сго– дятся.

Разведчики понимающе кивнули. Наши бойцы при легких ранениях тоже лечились в медсанбате при дивизии. При ранах серьезных оказывалась первая помощь, и раненый переправлялся в госпиталь.

Немцы госпитализировались в полевые госпитали при любом, даже пустяковом ранении. Нашим бы такое и в голову не пришло, зачастую санинструктор перебинтовывал на месте, и боец нес службу дальше. Дело было в том, что немец за ранение получал нашивку, и после выздоровления ему полагался кратковременный отпуск на родину.

У немцев была очень хорошо развита система поощрений: пехотинец сходил три раза в атаку – получил значок, как и танкист за три атаки, причем за пять атак значок был бронзовый, а не алюминиевый. Любой сослуживец или прохожий в тылу мог видеть – герой идет, и это не считая медалей и орденов.

Поэтому шанс выкрасть почти здорового и безоружного «языка» был – в немецких и наших госпиталях оружие изымалось. Но у немцев после выздоровления солдат или офицер всегда возвращался в свою часть, а наш мог попасть даже в другой род войск, за исключением, пожалуй, летчиков или моряков.

Углубились они в чужой тыл изрядно, километров на пятнадцать – семнадцать. Госпитали всегда находились вне досягаемости пушек, большинство орудий – как наших, так и немецких – стреляли на 13–15 километров.

Гладков вывел группу к деревне точно, как будто ходил здесь уже не раз. Деревня была небольшой, и на окраине ее стояли армейские палатки – много. По дорожке прохаживался часовой, и на примкнутом к винтовке штыке отблескивала луна – чем он себя и выдал сразу.

Группа прикрытия редкой цепью легла по периметру госпиталя. Группа захвата решила искать туалет. Тяжелораненых тут быть не должно, а если и были после операций, им подавали «утки». Поэтому сортир – самое подходяще место, нападения здесь никто не ожидает.

Шли минуты. Сергей с еще одним разведчиком – из бывших штрафников – лежали рядом.

Вадим сказал:

– В крайней палатке ни огня нет, ни движения.

– Может, операционная там, – резонно заметил Сергей.

– Схожу, посмотрю.

Вадим уполз к палатке и вернулся через четверть часа – «сидор» его был распухшим.

– Тоже мне, операционная! Продовольственный склад у них там! Гляди, консервы. – Разговор был шепотом.

Вадим поерзал:

– Тяжело, переложил бы ты к себе половину.

– Позже. Не дай бог стукнет – часовой тревогу поднимет.

Через полчаса они заметили, как в сторону от госпиталя метнулись три тени, несущие тело.

Вадим толкнул Сергея в бок:

– Дело сделано, птичка наша. Несколько минут – и уходим.