Князья Эльдорадо - Владимир Лошаченко

– Га-га-га.

На следующее утро архангельский обоз покинул Москву. Дорога меж снегов по льду рек получилась настолько нудная и однообразная, что и описывать ее не стоит. Весна потихоньку отодвигала плечом зиму. На солнышке подтаивал снег, темнея и становясь более рыхлым. Ожили разные пичужки, радостно приветствуя своим чириканьем смену сезона. Ближе к Архангельску зима еще прочно держала позиции – сугробища выше верхоконного.

Два дня загружали разные припасы, прикупленные товары и гостинцы на «Россию», шесть судов набили лесом, три – пшеницей и рожью.

В начале марта вышли в Белое море и, огибая Кольский полуостров, двинулись вдоль Норвегии. За мысом Нордкин случилось с ними занятное происшествие.

Кошкин с Юсуповым играли в каюте в шашки на щелбаны. Проигравший очередную партию Мачо перехватил руку Кошкина:

– Погодь, командир, потом нащелкаешь. Выйдем на мостик.

Вышли. Илья указал на появившийся у горизонта большой остров.

– Чую, засада нас ждет – две посудины. Не иначе пираты.

Кошкин охнул:

– Ну елки!

Рявкнул капитана:

– Бей тревогу, пираты за островом. Значит, так – одно корыто топим, второе берем на абордаж.

Де Роде молча кивнул, и через мгновение раздался звон рынды – матросы забегали, словно наскипидаренные. Зашебутились канониры – на второй палубе уронили снаряд, послышалась ругань Саморы.

– Илья, пойдем переоденемся. Не знаю, как ты, а я лично хочу поучаствовать в абордаже. Да и морпехов наших пора в реальном деле попробовать.

– Иван, я только за, – и Юсупов, крутнувшись на пятке, исчез в своей каюте.

Остров назывался Магерейа. Пираты выскочили из-за него внезапно. Шведы, видимо, давно здесь промышляли и имели большой опыт по части грабежа, судя по их действиям.

Синхронно разойдясь, они взяли «Россию» в клещи. Де Роде скомандовал в жестяной рупор: «Правый борт, два фугаса. Огонь!». Бабахнули орудия. Один перелет, второй снаряд явно попал пиратам в пороховой погреб. Раздался мощный взрыв, от корабля остались лишь нос и корма, которые моментально затонули.

Морские грабители быстро пришли в себя, пошли на сближение. На борт «России» со стуком упали штурм-трапы. Головорезы Никиты Тверского приготовились к абордажу, правда, весьма своеобразно. С десяток лучших стрелков выступили вперед с берданками. Абордажники стояли на полусогнутых ногах, держась за леера и концы тросов. Есть касание, глухой удар потряс судно. Послышалась команда: «Огонь!» Полыхнул залп, затем второй, третий. Воины передавали стрелкам заряженные винтовки. Шведы отхлынули от борта. Палуба пиратского корабля в крови. Куча трупов. Еще один залп: «тррах-тах-тах», бухнули берданки, сметая все на своем пути.

Никита Тверской подал команду: «В атаку!», – и его подопечные, побросав винтовки, схватились за короткие абордажные сабли и боевые топоры. Многие в другой руке держали револьверы.

Многоголосное ура раздавалось в воздухе, причем что интересно – орали на русском языке, хотя в команде абордажников представителей Московии, кроме командира, не было.

Вместе с первой волной атакующих метнулся и Кошкин. Мачо кинулся в атаку в районе кормы. Шведы сдаваться не собирались, невзирая на большие потери – погибло не менее трети экипажа, – и с ревом бросились на противника.

На палубе закипела жестокая схватка. Звон железа, перемежаемый револьверными выстрелами, раздавался на фоне крика и проклятий. С первых секунд Кошкин почувствовал небывалый приток адреналина и необычайную легкость организма. Приземлившись с двухметровой высоты, а борт пиратского судна оказался гораздо ниже их борта, экс-майор на миг лишился дара речи. Из стоявшей напротив него толпы пиратов с мушкетами наготове раздался залп.

Тело тренированно рухнуло оземь, а затем начались чудеса – через минуту-другую дула мушкетов полыхнули огнем, и из них, словно ленивые шмели, нехотя вылетели пули. Они двигались столь медленно, что у майора хватило времени сообразить – его скорость передвижения на порядок больше, чем у остального народа. Поднырнув под стайку свинца, Кошкин чиркал саблей по шеям пиратов, ощущая себя мухой в киселе.

Воздух стал упругим и вязким. Собственно, вся схватка длилась не более пяти минут реального времени. Из семисот человек пиратского экипажа в живых осталось не более сотни. Шведский капитан погиб в числе первых, как и его офицеры, после второго залпа абордажников.

Из команды «России» погибло семь человек и было пятнадцать раненых. Кошкин получил легкий ожог правой кисти, впрочем, как и Мачо. Пленных решили отпустить, посадили в шлюпки и отправили к острову. После досмотра пиратское судно затопили, взорвав крюйт-камеры.

Приняв душ и переодевшись, друзья встретились в кают-компании за рюмкой водки. Обсудив новые проявления паранормальных способностей, вспомнили, что Анна в свое время их об этом предупреждала. Так что особо переживать не о чем. Плотно пообедав и выкушав некоторое количество сорокаградусной, разошлись по каютам отдохнуть. Спали сутки – организмы восполняли потерянные жизненные силы.

Встав, налопались от души и снова на боковую. Окончательно пришли в себя лишь на третий день.

Дальнейшее плавание особых сюрпризов не преподнесло. Умерло двое тяжелораненых – похоронили в море.

Пройдя Норвегию, в Северном море попали в шторм: трепало сутки, а через три дня подошли к Амстердаму. Весть о прибытии корабля быстро дошла до усадьбы – Анна с сыном и Ядвигой в экипаже в сопровождении десятка конной охраны тут же выехали в порт. Прибыв, обнаружили на пирсе плотную толпу встречающих экипаж – родственников и друзей.

Кошкин и Юсупов в богатых длиннополых шубах и горлатых шапках торжественно сошли на берег. Вслед за ними команда Никиты Тверского несла гостинцы и подарки. Весь день из «России» выгружали невиданные товары: пушнину, пеньку, мед.

В первый день, приняв баню, парни отсыпались, миловались с женами, а на другой день закатили пир по случаю возвращения и пожалованных боярских титулов. Гулеванили недолго, всего два дня, так как дел накопилось невпроворот.

Илья закопался в мастерских, взялся всерьез за обучение токарей, заодно конструировал сверлильный станок для оружейных стволов. Кошкин загнал «Россию» на верфь для килевания и мелкого ремонта. Экипаж, получив жалованье, отправился в отпуск.

На семейном совете постановили – набрать в Германии рекрутов для создания двух полков. Нейтральную территорию, которой предстояло превратиться в Клондайк, следовало защищать. В том, что найдутся плохиши, которые позарятся на их богатство, сомневаться не приходилось. Кошкин рекрутов взял на себя и через десять дней с небольшим обозом и отрядом всадников числом пятьдесят человек двинулся к немцам.

По заказу Анны и предоставленным ею чертежам две артели краснодеревщиков трудились над изготовлением семи колес рулетки. Сам Рембрандт выписывал игральные карты для новой колоды. Анна задала современные размеры карт – ныне существующие были громоздкими и слишком неудобны в игре. Художник с работой справился быстро – ему не терпелось закончить семейный портрет супругов Кошкиных. Теперь он писал младенца на руках Анны.