Конклав Бессмертных. Проба сил - Виталий Зыков

Артём мысленно поставил горбуна рядом с той же Серебрянкой и презрительно скривился. Дурачьё, зверушек испугались. Повоевали бы с нашими монстрами, по-другому бы запели. Тварь, которую можно убить, уже вполовину не так страшна. Если же есть подходящее оружие и умеешь его применять, то вовсе бояться нечего.

«Герой чёртов, — тут же самокритично подумал Артём. — Сам давно таким смелым стал?»

У блокпоста им встретился боец в маске, пинающий стену носком ботинка. И камуфляжная куртка у него топорщилась в местах, неположенных по уставу. Девчонка?!

— Ты чего припёрся?! — воинственно спросила она у Тимофея, даже не глянув в сторону Артёма.

— Оль, ты чего такая злая с утра?

— У дружка своего спроси, Осипов! До чего ж вы, мужики, умеете настроение испортить. Кобели проклятые! — разъярённой кошкой прошипела девушка, кулаком ткнув Тимоху в бок. Затем зачем-то толкнула плечом Лазовского и зашагала ко входу в здание школы.

— Дура! На меня-то чего вызверилась?! — Тимофей помотал головой. — Никогда баб не пойму.

Артём промолчал. Очень ему надо в чужие разборки лезть… Вслед за лейтенантом он вошёл внутрь укрепления, задержавшись в проходе. Осипов с порога поприветствовал приятеля и азартно принялся выпытывать причины плохого настроения девушки.

И ещё говорят: женщины — сплетницы! Да некоторые мужики им сто очков форы дадут.

Лазовский особо не вслушивался, изучая внутреннее убранство маленькой крепости. Ничего особенного, всё строго функционально. Несколько стульев, слева стойка для оружия, в дальнем углу ящик с патронами. Напротив амбразуры установлен крупнокалиберный пулемёт.

— …я честно сказал, что в дальний рейд ей ещё рано, и ни в одну группу она теперь не попадёт. Только-только стрелять научилась, а уже вообразила о себе невесть что. Тоже мне, Волкодав в юбке!

Артём узнал в говорившем Гулидова. По сравнению с прошлой встречей тот выглядел гораздо лучше. Живее, что ли. Приятно знать, что это твоя заслуга.

— Кого это ты за спиной прячешь, а? — вдруг оживился Сергей.

— О, ты же его не видел ещё толком! — воскликнул Тимоха. — Твой спаситель. Экзорцист, мать его…

— В смысле? — не понял Гулидов, но тут же хлопнул себя по лбу. — Чёрт! Колдун из слободских… Что ж ты на пороге-то стоишь?! Входи, брат!

Артём не успел опомниться, как его обняли и начали тормошить. Встрече Гулидов радовался даже как-то чересчур бурно. Считай, не виделись ни разу толком, а эмоции через край захлёстывают.

— Да ладно, я ведь ничего особенного не сделал, — Лазовский освободился из объятий.

— Это ты, брат, загнул! — возмутился Сергей. — Скажешь тоже — ничего особенного! Я ж поначалу ничего не помнил, как «клякса» из меня вышла. Зато потом начало всплывать… всякое. Бездонная пропасть, клочья тьмы и падение в никуда… Ты кричишь, кричишь, надрываешь глотку, а остановиться никак не получается. Бр-р! Один раз сон приснился, будто ничего не изменилось, я всё так же падаю в бездну… Едва не рехнулся!

От откровений Гулидова Артём смутился. Человек перед ним душу наизнанку выворачивает, а он ничего, кроме неловкости, не испытывает. Да и лавры врача или священника ему ни к чему. Не по Сеньке шапка, как говорится. Лазовский начал злиться, а поймав чуть насмешливый взгляд Тимохи, и вовсе разъярился. Нет, определённо с этой дурацкой исповедью пора кончать.

— Хватит, Сергей. Что было, то прошло, и нечего себе нервы портить. Жив-здоров, вокруг друзья-товарищи. Чего ещё надо? А уж положа руку на сердце, у тебя теперь и вовсе преимущество перед остальными появилось. Ты заяц опытный, и второй раз на удочку этой гадости не попадёшься…

Осипов, до того молча подпиравший стену, здесь Артёма перебил.

— Погоди. Вот насчёт последнего мы бы и хотели с тобой поговорить подробнее.

Они сильно отличались внешне. Сергей среднего роста, худощавый, с узким как топор лицом и коротким ёжиком волос. На весельчака и балагура он совсем не тянул. Зато Тимоха его полная противоположность. Высокий, плечистый, с широкими скулами и круглыми, чуть навыкате, глазами. Волосы подстрижены «под горшок», отчего, улыбаясь, он жутко походил на Ивана-дурака. Вот только большинство дураков в Сосновске ещё в первые дни погибли, а те, что остались, с той поры сильно поумнели.

Сейчас Осипов был как никогда серьёзен.

— О чём? — удивился Артём. — Тварь я выгнал. Не буду врать, получилось это случайно, но, если понадобится, справлюсь ещё раз. Теперь умею. Базу вашу мы тоже защитили. Не пойму как, но защитили. Кардинал ручается, а уж он знает и умеет куда больше недоучек вроде меня. Если хотите что-то узнать, то обращайтесь лучше прямо к нему.

— Да погоди ты, Артём! — поморщился Осипов. — Дело у нас к тебе, а не к твоему командиру.

Лазовский растерялся. В отряде Хмурого он успел привыкнуть выполнять приказы, изредка выкидывая коленца, вроде того же изгнания «кляксы». То, что у кого-то может быть дело именно к нему, было… странно.

— Ну… и какое дело?

Тимофей указал на приятеля. Гулидов немного помялся, втянул носом воздух, резко выдохнул и шёпотом спросил:

— Ты можешь сказать, не осталось ли у меня в башке каких-то следов твари?

— Ну, вы и вопросики задаёте. Да ещё мне. У нас Кардинал профи по сверхъестественному, а я так… погулять вышел!

— Кардинал, Кардинал… Что ты заладил! Артём, повторяю: мы бы не хотели связываться с твоим командиром. Обязательно узнает Волков, начнутся подозрения… И так все косятся. К тому же про Кардинала ходят разные слухи… Нет, лучше с тобой.

Насчёт Дымова Сергей прав. Не подкопаешься. С Хмурым ни в чём нельзя быть уверенным. Если появится возможность оставить тебя в дураках, он обязательно так и сделает. Кардинал игрок из совсем другой лиги, и, чтобы обставить его, надо сильно постараться. Вновь вспомнилось как командир вынудил Артёма проводить недавний ритуал, его тихий смешок… Лазовский резко помрачнел.

— Ладно, помогу.

Усадив Сергея на стул и на всякий случай приказав Осипову никого к ним не пускать, Артём встал рядом. Ощущения он испытывал насквозь дурацкие. Ни дать ни взять — шарлатан экстрасенс приготовился охмурять доверчивого клиента. Даже Тимоха зафыркал.

Но Лазовского подобные мелочи уже не волновали. Распахнув разум Изнанке, он с десяток секунд просто стоял, наслаждаясь ощущениями. В сознании необычайная ясность, мысли чёткие и понятные, каждая клеточка аж звенит от силы. Чёрт побери, лишь в такие моменты и живёшь по-настоящему.

Пора! Сжав пальцами виски Гулидова, Артём заставил его посмотреть себе в глаза и проник в его сознание. На слабое сопротивление он даже не обратил внимания, тенью проскользнув в чужие мысли. Лазовский боялся одного — навредить. Разум — штука тонкая, пониманию и осмыслению никак не поддающаяся, оттого сломать его тонкий механизм проще простого.