Секрет - Кэтрин Эпплгейт

Йерки отвезли Фэрранда в больницу. Узнав, что ему больше ничто не угрожает, Акс объяснил Виссеру Третьему, какой именно сок поможет ему избавиться от осточертевшего ему запаха.

В тот момент, когда мы исчезли среди дере­вьев, Виссер все еще рвал волосы на голове.

На следующий день мы все вместе отнесли самку скунса к ее детенышам. Она вразвалочку залезла в нору и через пару минут появилась перед нами в сопровождении ковылявших за ней Джоуи, Джонни, Марки и Си Джея.

Они полностью игнорировали наше присут­ствие. Ну и ладно, подумала я. В конце концов, они вместе — мать и детеныши. Теперь им уже никто не страшен.

— Слишком уж быстро они растут, — пожа­ловалась Рэчел, пока они, пофыркивая, цепоч­кой ковыляли мимо нас.

— Думаю, мамаша будет звать их по-другому, — сказал Марко. Наверное, пошутил.

— Во всяком случае, теперь им тут уже нич­то не угрожает, — добавил Джейк.

Джейк, обернувшись мухой, слетал к Фэрранду в больницу. Там все обстояло великолепно.

Едва придя в себя, тот ринулся к телефону, что­бы сообщить, что категорически против выруб­ки леса.

Как потом рассказывал Джейк, Фэрранд клялся и божился, что до конца своих дней не желает ничего слышать о «Дапсен Ламбер». Уже одно это было неплохо — на него ведь мог­ли и надавить.

Если верить его словам, то даже лесные обита­тели восстали против тех, кто пытался уничто­жить их лес. Фэрранд рассказывал всем, что соб­ственными глазами видел гигантского скунса с огромными, печальными человечьими глазами.

— Что ж, будьте счастливы, малыши, — крик­нул Марко вдогонку маме и ее детенышам — истинным хозяевам леса.

Все мы с улыбкой переглянулись и засмея­лись. Только мне почему-то до сих пор было как-то не по себе.

Пока мы пробирались между деревьев, на­правляясь к дому, Джейк, пропустив остальных вперед, поравнялся со мной.

— У тебя не слишком счастливый вид, — ска­зал он. — Будешь скучать без них?

Я улыбнулась:

— Нет, не думаю. Может, немного.

— Тогда в чем дело? Я пожала плечами:

— Как-то все странно… Тобиас съел одного из детенышей, а потом из кожи вон лез, чтобы остальные выжили. Я убила королеву термитов, чтобы спасти собственную жизнь и всех вас, а потом чуть не сошла с ума от раскаяния. И бук­вально на следующий день едва не выцарапала глаза Виссеру Третьему. Я была мышью, в пани­ке удиравшей от двух мальчишек с палками, а через несколько дней таскала замороженных мышей Тобиасу, оберегавшему малышей-скун­сов, которых в другое время он без колебаний бы съел. Наверное, все это — часть какой-то си­стемы. Иначе какой во всем этом смысл?

По лицу Джейка было видно, что ему жаль, что он вообще начал этот разговор.

— Хм… знаешь, Кэсси, я и сам не понимаю.

— Ладно, скажи мне только одно. Ты веришь, что я — часть большого мира, стало быть, тоже должна убивать, чтобы жить? Убивать или быть убитой? Или нет, только потому, что я — человек?

Мы некоторое время молчали. Судя по выра­жению лица, Джейк обдумывал мои слова. Вне­запно мне стало его жаль. Наверное, ему было бы приятнее обсуждать с Марко, сколько шан­сов у Бэтмена в борьбе со Спайдерменом.

— Наверное, и то, и другое, — сказал он наконец. — То есть это как два лица одного и того же человека. Ты убила королеву термитов, и ты же сделала все, чтобы спасти детенышей. И оба раза это была ты. Точно так же, как Тобиас мог съесть одного, а потом оберегать остальных.

— Но это не ответ, — поморщилась я. — Это доказывает только одно — что мы, люди, в ка­кой-то степени животные, готовые на все, лишь бы уцелеть. И в то же время мы… сама не знаю, что такое может быть, больше, чем животные.