Москва - Андрей Круз

— Еда-водка-сигареты? — уточнил я.

Перечислил я три, на мой взгляд, самых опасных фактора. Где такой товар хранится, кого угодно можно встретить, и тогда уже точно жди проблем.

— Нет, — покачал головой Степаныч. — Там только промтоварное хранение.

— Если Кавказ заправлял, то просто готовиться лучше надо, — коротко высказался Лёха. — А ехать — по-любому.

Тут он прав. Во-первых, тех хозяев может и не быть уже там, так что не о Кавказе речь. Второе…

— Степаныч, а самой резины склад большой был? — спросил я Шмеля-старшего. — Не вывезли под шумок?

— Нет, не должны, — покачал он головой. — Колёс там много было, так они ими и не торговали почти, всё больше по гаражам и хозяйствам… Не думаю.

Раз имеется вероятность, что товар есть, тут и обсуждать нечего, прав Лёха. А даже если кавказцы там до сих пор, то просто нам надо быть очень хорошо готовыми к выходу, вот и всё. Стрелять мы все умеем, и оружия хватает.

— А вам эта резина так нужна? — спросила вдруг Алина Александровна.

— Нужна, — ответил ей вместо меня Степаныч. — Если мы не один день жить планируем.

Ему она как-то не нашлась что ответить и замолчала.

— На этот раз поедем все, — сказал я, оглядев своих. — Все, кто у нас воюет. Будем считать это учениями, первым общим боевым выходом и вообще будем отрабатывать взаимодействие и новые тактические схемы. У нас таких походов впереди много.

Мое заявление вызвало чуть ли не восторг у «молодых», как мы называли сестёр Дегтярёвых и Пашку. На романтику их пока ещё тянуло, в отличие от остальных, встретивших новость просто спокойно.

— Хорошо, — кивнул я. — Сергеич, Лёха, займёмся боевым расписанием на выход. Завтра день на подготовку, послезавтра с рассветом выходим. Степаныч, без тебя найдём место?

— Да… лучше бы со мной, — поморщился он.

— Хорошо, тогда «садка» поведёшь, — сказал я. — Двинем на этот раз с «маткой», мало ли что? Случись чего, все на нём уехать можем. И берём «Патруль» с моим «Форанером». В «Патруле» пулемёт можно на крышу поставить при снятом верхе, так что он самый удобный.

— УАЗы не берём? — спросил Шмель. — Даже «буханку»?

— Для дороги прибережём, — ответил я. — «Козлики» всё равно не готовы, они бы как раз были, а «буханка» вроде как и не к чему.

— Ну… нормально, — пожал он плечами. — Сколько нас теперь?

— Считай сам: вы с батей и… Татьяна… слышишь?

— Не глухая, — усмехнулась девушка.

— Вы втроём за водителей.

— Может, я за третьего? — влез Пашка.

— Ты на бойца учиться будешь, — прервал его я. — Татьяна машину хорошо водит, так что она за руль.

Тут я душой не покривил, водила она действительно хорошо. Сказалось и увлечение мотоциклами «Эндуро», и спорт — реакция и мышечная моторика отличные, а больше ничего для шофёрства и не нужно.

— Отлично, скатаемся, — обрадовалась она этому назначению.

— Дальше… — задумался я. — Маша за снайпера, с ней Сергеич за пулемётчика и Шмель. Шмелина, как из «Мухи» стрелять, не забыл ещё?

— Да нормально всё, — ответил он.

— Вот и будете тогда втроём отделением огневого поражения, — сказал я. — На «Патруле» как раз. Мы с Лёхой, Вика и Пашка — две пары «штурмовиков», так сказать, группа проникновения. Готовы?

Это я уже к Вике и Пашке обратился. Возражений не последовало, даже возгордились немного, вроде как их доверием облекли. А чего мне им не доверять, если они в Солнечногорске за последние дни не один подъезд зачистили. Это они сами пока не понимают, что реального опыта у них больше, чем иной военный за весь срок службы получит. В бою были, живы — и отлично.

— А мы? — довольно зло спросила Аня, подозревая, что их направят в какой-нибудь глубокий тыл.

Ну почти угадали, разве что в нашей ситуации любой тыл фронтом мог обернуться за пять секунд.

— Одна из вас в прикрытие к Степанычу, вторая останется с Татьяной. Водил одних оставлять нельзя, категорически.

— Так там же эти… — чуть возмутилась она. — Которые «огневого поражения», Сергеич и Маша.

— Их мы в любой момент в помощь вызвать можем, а надо транспорт прикрывать. И вообще, всё, хорош спорить, — закончил я свой ответ на решительной ноте.

Аня чуть надулась, но больше ничего не сказала.

— Теперь по «обновкам», кратенько, — продолжил я. — «Сто пятые» «калаши» получают Лёха с Сергеичем, потому что у них основное оружие другое, и я, если ещё и дробовик с собой тащу. Вика, Аня, Ксения, сдаёте Лёхе свои «вёсла» и берёте новые «семьдесят четыре эм». Поняли? И сразу оптику и коллиматорные к ним. Вопросы?

— Нет вопросов, — за всех ответила Вика, явно обрадовавшись.

— Маша, — повернулся я к рыжей, — свой «укорот» меняешь на мой, он с планкой и просто новее. Будет у тебя за запасное оружие. Основным оружием трёхлинейка. Ты пристрелялась?

— Да, всё нормально, — кивнула она, улыбнувшись. — Не подведу.

— Отлично, — обрадовался я. — И всем остальным: сдать дробовики Лёхе. Будем просто брать их с собой на выезд, хотя бы по одному в каждой машине, мало ли что? Для боя они не нужны, а вот для зачистки помещений могут пригодиться. И чтобы патроны с пулей и мелкой дробью всегда были. Лёха, твоя задача. Проследи. В каждую машину, всегда.

— Есть, — вполне уже по-уставному ответил он.

Ну вот и молодец. Подает положительный пример подрастающему поколению, всем бы так научиться. Ладно, продолжаем.

Тут в разговор Степаныч вступил, спросил:

— Мне что, «Вепря» тоже сдавать своего?

Тьфу ты, забыл, что Шмель-старший у нас так и ходит с ружьём, он сам пожелал.

— Ну, не знаю… — немного растерялся я. — Если по серьёзному бою, так автомат нужен, дробовика не хватит. Может, возьмёшь всё же нормальный ствол, а «Вепря» тоже в машине держать будешь, если на выезд? У нас сейчас всего хватает.

— И пистолет бы получил, — добавил Лёха. — Уже жена твоя в сумочке «ижака» носит и дочка малолетняя.

Ага, так и есть. Мы уже Катьку вооружили пистолем, несовершеннолетнюю, а батя её всё рогом упирается, и ведь — крест на пузе — исключительно в силу великого своего упрямства, мол, «как пожелаем, так и сделаем». Это за ним всегда водилось, Мишка много рассказывал и всегда говорил, что Степаныча уговорить на что новое — целая интрига с комбинацией нужна, иначе упрётся рогом просто так, из принципа. «Хочу халву ем, а хочу — пряники!»

— Степаныч, тем более что ты служил когда-то. Должен автомат хоть как-то помнить, а? — После чего подлил масла лести в костёр убеждения: — Ты вон все машины отечественные до последнего винтика освоил, неужели с «калашом» не совладаешь?