Пари на пятьдесят золотых - Тата Орлова

– Что случилось? – показался на лестнице де Борей. Маркизу, судя по ее отсутствию, в ее покои он уже проводил.

– Разбираюсь, – отозвался де Риньи. – Ну что там?

Насколько я понимала, вопрос относился уже ко мне.

– Ничего и никого, – пока никто не видел, погрозив пальцем разлегшейся в нише белке, откликнулась я.

– Там… большая… с зубами… – донеслось до меня.

Неправда! Да, с зубами, но совсем небольшая.

– Ваша светлость, – вышла я из-под галереи, – с вашего позволения, я возьму все необходимое и поднимусь в приемную.

– Да-да, – несколько рассеянно отозвался де Борей. – И проверь там… до конца.

– Как прикажете, – склонила я голову, успев бросить на маркграфа и барышню еще один взгляд.

Вот она, мужская сущность. Мы тут едва ли не на осадном положении, а стоило появиться красоткам…

Эту мысль я не закончила, оставив на потом. Когда станет совсем невмоготу.

Когда я вошла в комнату, Агжей все еще спал, а господин Дорсэ, пользуясь возможностью, дремал. Услышав шорох, открыл глаза, посмотрел вопросительно.

Кивнув головой – все в порядке, поманила пальцем просочившуюся следом за мной Бригитту.

– Присмотрите? – мило улыбнулась я, когда Дорсэ резко выпрямился, разглядывая мое чудо.

– Метаморф? – спросил он. И как сообразил? Выглядела белка вполне обычной белкой, только чуть крупноватой.

– Присмотрите? – вместо ответа повторила я.

– Что там за шум был? – использовал он мой пример.

– Горничная нашей гостьи, – улыбнулась я и указала на Бригитту, которая как раз устраивалась под боком у Агжея. Зная ее пакостливый характер, можно было с уверенностью сказать, что это только начало.

– И с этим ничего нельзя поделать, – преувеличенно глубоко вздохнул господин Дорсэ.

Подтверждать очевидное я не стала, сразу прошла в гардеробную. Мне действительно пора было вспомнить об обязанностях секретаря. Пока не указали на дверь.

Переоделась я быстро, сменив не только костюм, но и корсет под ним. Когда снимала, не удержалась, бросила взгляд в зеркало. Грудь маленькая, сама худощавая. Не кожа и кости, но…

В академии было проще. Там судили не только по внешности, но и по способностям, а тут…

Сделанные выводы не столько испортили настроение, сколько вернули способность мыслить здраво. Я находилась в этом доме только ради пари, все остальное…

До всего остального мне дела не было!

Приемная окончательно вернула себе прежний облик. Новый стол – копия старого – находился там же, где был и прежний. Кресло, несколько стульев, шкаф – не тот, который оказался исковеркан сработавшей ловушкой, другой. Новые шторы, принадлежности для письма.

Как я и предполагала, слухи сделали свое дело, значительно увеличив количество ежедневной корреспонденции. Лежавшая в специальной корзинке стопка конвертов выглядела весьма внушительно.

Передвинув один из стульев, поставила на него корзинку. Достала первое письмо, тут же положив его на стол с левого края. Второе и третье добавились туда же – приглашения, с которыми я собиралась разобраться в последнюю очередь. Потом еще одно и еще… Потом было личное, пахнущее жасмином и не вызвавшее у меня ни малейших подозрений. Затем – отчет управляющего, прошение, жалоба. Снова личное, и вновь со стойким ароматом духов, но теперь их основной ноткой была яркая, безудержная левзея. Сразу представилась жизнерадостная особа с сияющими глазами. Смешливая, проказливая, шебутная…

Мой аромат – вербена, был похожим, но чуть более холодным и отстраненным.

Раскидав все по стопкам, начала с отчета. Внесла все данные в книгу – благо она не пострадала, оценивающим взглядом прошлась по столбцам. Изменения ровные, ничего не выбивалось, говоря о хорошей работе управляющего. Дальше были прошения и жалобы. Опять тот же самый виконт, увеличивший размер подати в поселениях. И ведь вряд ли сам пошел на подобное своеволие, скорее всего, с попустительства, а то и разрешения отца, владевшего графством.

Сделав себе пометку начать доклад его светлости именно с этого письма, взяла следующее. Еще одна жалоба, на этот раз от старост двух деревень, которые обвиняли друг друга в краже и гибели скота. Уже хотела отложить – зря похвалила управляющего, это было его дело, – когда зацепилась за описание пропажи скота. Одна из пропавших дойных коров, которую нашли потом в овраге, пузырилась темным и вонючим…

– Ты опять осталась голодной?

Я так задумалась, что едва не пропустила появление вошедшего в приемную господина Дорсэ.

– Пришел лекарь? – тут же поднялась я.

При взгляде на чашку и прикрытую полотенцем тарелку сглотнула, только теперь почувствовав, что от наполовину съеденного завтрака остались лишь воспоминания.

– Уже ушел, – улыбнулся мне Дорсэ и поставил поднос на край стола. – Восстановление идет хорошо. К вечеру сможет вставать, а через пару дней – садиться в седло.

– А Бригитта? – вспомнила я об оставшейся в комнате белке.

Конечно, она была достаточно разумной, чтобы не попадаться на глаза кому не следует, но королевский лекарь вполне мог ощутить ее присутствие.

– Отправилась на охоту, – хмыкнул он. Мне показалось, что довольно.

– Вам тоже не нравятся посторонние в доме, – понимающе усмехнулась я.

– Мне не нравится, что из-за этих посторонних кое-кто готов потерять голову, – на этот раз нахмурился Дорсэ. – Ты поешь, – кивнул он на поднос, – обед сегодня будет позже.

Он собирался развернуться, чтобы направиться к выходу, но я остановила:

– Господин Дорсэ, вы не посмотрите… – подала я письмо.

Он взял, быстро просмотрел и поднял на меня вопросительный взгляд.

– «Пузырилась темным и вонючим», – на память повторила я смутившую меня фразу. – Трупы после укуса летающих гниют похоже…

Твари из Нижнего мира, как и рогатые. Раса одна, боевые формы – разные, делившие их на касты. Летающие были одной из высших и наиболее опасных. Внешне – люди, только более крупные и сильные. А у этих еще и крылья, плащом прикрывающие спину.

Видела я их только на картинке, но впечатлений хватило. А вот с рогатыми встречалась. И не так давно, полугода не прошло. Прорыв считался небольшим – всего пять особей, но вблизи от города, нас и перебросили на помощь местному гарнизону. Маги и магессы – в первой линии, мы держали щиты.

Тогда все закончилось хорошо, вовремя прибыли ловцы, а так бы…

Воспоминание мелькнуло и пропало, требуя вернуться к насущному. Насущным было письмо, в которое вновь уткнулся Дорсэ.

– У тебя талант, – наконец посмотрел он на меня.

Отошел к стоящему в стороне шкафу, достал оттуда карту и, дождавшись, когда я убрала сложенную в стопки корреспонденцию, расстелил.