Поддай пару! - Терри Пратчетт

Вечером на банкете к первым железнодорожным путешественникам присоединились другие высокопоставленные анк-морпоркцы и столатцы. В заключение своей речи сэр Гарри объявил, что следующим городом, куда проведут великолепную железную дорогу, станет Щеботан, и он надеется, что это произойдет в очень скором будущем. Под громогласные овации Гарри предложил тост за щеботанского посла месье Жиллета, и за этим последовали новые тосты, в том числе за саму Железную Ласточку. Лорд Витинари высказал мнение, что день был очень продуктивный, и все те, кто уже сидел затаив дыхание, смогли наконец выдохнуть.

С банкета гости расходились, кто заваливаясь вбок, а кто вообще с трудом волоча ноги. Дик увидел знакомое лицо, вплывшее в его счастливый мир разноцветных огоньков, и воскликнул:

– О-о-о, вот это было здорово, господин Липвиг! Все такое крошечное, когда смотришь из поезда… Я подумал, что железная дорога может расти как дерево – ну, знаешь, один ствол и куча веток… Пусть они будут дешевые и короткие, но людям понравится… Всем станет жить легче, если сесть на поезд можно будет в каждом…

Мокриц, решительно игнорируя заманчивые перспективы, прервал его:

– Не лети, Дик. Сначала нужно добраться до Щеботана.

А потом организовать скорый поезд до Убервальда, добавил он мысленно… Его светлость так радел за международные отношения.

Позже той же ночью Фред Колон и Шнобби Шноббс, как настоящие стражники, патрулировали периметр железнодорожного участка. В конце концов, они представляли в своем лице власть и, следовательно, имели право находиться где угодно и смотреть на что угодно.

Они вышагивали нога в ногу, и Фред Колон сказал:

– Я слышал, они хотят проложить дорогу в Щеботан. Моя старушка вечно мне на мозги капает, чтобы съездить туда в отпуск. Ты меня поймешь, Шнобби, ты ж почти женатый человек, с обязательствами. Но ты сам знаешь, у меня аллергия на весь этот бонжур-тужур, и мне рассказывали, что хорошего пива там днем с огнем не найти.

– Да не, там не все так плохо, – сказал Шнобби. – Дежурил я неделю назад на товарном складе, так там была куча сыров, которые побились, по случайности, разумеется. Естественно, отправлять назад нельзя, а Цвета Радуги такое с сырами творит – закачаешься. Ужасно вкусно получается, особенно если закусить улитками. – Шнобби сообразил, что говорит кощунственные вещи, и поспешно добавил: – Но пиво все равно как помои, это верно.

Фред Колон кивнул. Верно. Он снова посмотрел на друга и сказал:

– Если железные дороги будут работать как положено, все у нас сильно изменится. Поезда должны ходить быстро, а значит, если человек совершит ограбление, а потом вскочит на поезд, он будет таков задолго до того, как мы разберемся, что к чему. Наверное, и на железной дороге тоже нужна своя стража. А то мало ли что! Как говорит наш старина Камнелиц, если есть люди, будут и преступления, и тогда уже нужны стражники.

Шнобби Шноббс обдумал эту информацию – с таким видом, с каким коза пережевывает жвачку, и ответил:

– Ну вот ты ступай и доложи старику Ваймсу, что хочешь стать первым железнодорожным стражником, а? Хотел бы я видеть его лицо!

Билли Смальц окинул взглядом массивного человека в голове очереди и горько вздохнул.

– Слушай, – сказал он. – Ну, не могут все быть машинистами. У нас уже и так достаточно, и нужно время, чтобы дослужиться до этой должности. Что еще ты умеешь делать?

– Ну, – вздохнул расстроенный юноша, – мамка моя говорит, что когда-нибудь я стану хорошим поваром.

Билли улыбнулся.

– Вот тогда и для тебя может найтись работа, повара нам нужны, – он кивнул на стол другого рекрутера, чуть в стороне, и сказал: – Ступай к Мейбл. Она как раз набирает персонал на кухню.

Юноша воодушевился и быстрым шагом направился навстречу своему будущему, которое наверняка состояло из ненормированного графика и тяжелого труда в тесноте и духоте, но главное, из неограниченного количества поездок на самом чудесном изобретении века.

– А я маляр, – сообщил следующий человек в очереди к Билли.

– Чудненько! И ты уверен, что не хочешь стать машинистом?

– Да нет. Я всегда хорошо рисовал, и я думаю, паровозам нужна краска.

– Отлично! – сказал Билли. – Ты нанят. Следующий!

Билли оторвал взгляд от бумаг и увидел, что над ним нависла угловатая фигура молодого тролля.

– Мне сказали, есть работа с лопатой и тоннами угля. Я могу, – сказал тролль и добавил с надеждой: – Пожалуйста.

– Кочегаром? – уточнил Билли. – Да уж, ты немного великоват для кабины машиниста, но вообще ты нам пригодишься, не сомневайся. Распишись здесь.

Стол затрясся, когда тролль вдавил большой палец в анкету и сломал планшет.

– Для тролля – неплохой результат… – вырвалось у Билли. – Извини.

– Ета, ничего страшного. Мне все енто говорят.

Тролль с громким топотом ушел в направлении угольного склада, а его место за столом Билли заняла модно одетая молодая женщина с властным лицом.

– Я считаю, железной дороге понадобится переводчик. Я знаю все языки и диалекты на Диске, – сказала она твердым голосом, но в ее глазах горело воодушевление, когда она смотрела на Железную Ласточку и остальные паровозы. Билли сразу понял, что она покорена. Еще он знал, что переводчиков не было в списке вакансий, поэтому он отправил ее к сэру Гарри, а сам вернулся к найму стрелочников, молоточников и других рабочих. И очередь снова задвигалась. Казалось, никто не хотел оставаться в стороне от железной дороги.

Мокриц подпрыгивал в седле глиняной лошади, которая везла его обратно в Анк-Морпорк, и ему казалось, что он целую вечность провел в переговорах с землевладельцами, которые требовали сумасшедших денег за то, что совершенно очевидно пошло бы на пользу региону. На этот раз путь лежал в Щеботан, до которого было раз в восемь дальше, чем до Сто Лата. А когда Мокриц не вел переговоров с землевладельцами, он вел переговоры с землемерами, которые были хоть и не жадными, зато невыносимо скрупулезными. Они отвергали варианты маршрутов как слишком крутые, слишком болотистые, слишком пересушенные, слишком подверженные затоплениям, а один участок вовсе оказался заполонен зомби. Получившийся маршрут мог сойти за след змеи, ползущей по ландшафту от одного подходящего участка земли до другого. И все хотели, чтобы железная дорога пролегала неподалеку, но, пожалуйста, только так, чтобы шум и запахи не мешали.

Вот такими были Равнины Сто в двух словах – точнее, в ста, если уж на то пошло. Люди хотели получить все преимущества парового прогресса и не соглашались на издержки. И ни один город на Равнинах не хотел, чтобы Большому Койхрену досталось больше, чем он заслуживал.

Требовалось вмешательство политического гения Витинари, чтобы расставить все по своим местам и напомнить, что строительство железной дороги, конечно, началось в Анк-Морпорке, но если другие города хотели воспользоваться ее плодами – что ж, пожалуйста, это будет в некотором смысле и их дорога, ведь там, где есть прямой рейс, должен быть и обратный.