Пересмешник - Уолтер Тевис

Вчера Беласко снова пришел в мою камеру, и поначалу мне это было неприятно. Когда я обнаружил, что дверь не заперта, я занервничал, потому что не хотел уходить и не хотел, чтобы кто-нибудь ко мне заглянул.

Но он все равно вошел и сказал:

– Рад тебя видеть, Бентли.

Я смотрел в пол. Телевизор у меня был выключен, и я сидел на краю кровати уже несколько часов, без движения.

Беласко некоторое время молчал. Я слышал, как он сел на мой стул. У меня не было сил даже поднять голову и посмотреть на него.

Наконец он тихо заговорил:

– В последние дни я наблюдаю за тобой на поле. Ты похож на робота.

Голос у него был сочувственный, утешающий.

– Да, наверное, – с трудом выдавил я.

Мы оба долго молчали, потом он сказал:

– Бентли, я знаю, каково тебе. Ты думаешь о смерти. Как те в городах, которые обливаются бензином и поджигаются. Или как мы тут. Я видел, как ребята уплывают в океан. Черт, я и сам об этом думал. Плыть и плыть, сколько можешь, и не оглядываться…

Я изумленно повернулся к нему:

– Ты?! Мне казалось, ты такой сильный.

Беласко сухо рассмеялся, и я глянул ему в лицо.

– Черт, я такой же, как все. А эта жизнь не многим лучше смерти. – Он снова рассмеялся и покачал головой. – И сказать по правде, на воле тоже не многим лучше. Настоящей работы нет, только херня, как здесь. В интернате для рабочих нас учили: «Труд приносит удовлетворение». Чушь собачья. – Он вытащил из кармана косячок и закурил. – В первый синий после выпуска я начал воровать кредитные карты. Полжизни провел в тюрьме. Поначалу хотел умереть, но не умер. Теперь у меня есть кошки, и я немного гуляю тайком… – Тут он сам себя перебил: – Эй! Хочешь кошку Барбоску?

– Чтобы она была… была моей? – ошарашенно переспросил я.

– Ага. А почему бы нет? У меня еще четыре. Чертовски трудно добывать им всем еду, но я тебя научу.

– Спасибо. Я был бы рад. Рад иметь кошку.

– Можем сейчас за ней сходить.

И я вышел из камеры. Оказалось, это совсем легко. Когда мы миновали незапертую дверь, я повернулся к Беласко и сказал: