Лигранд. Империя рабства - Владимир Белобородов

– Да я сомневаюсь, что у Элидара получится с ними встретиться, – ответил вместо меня брат.

– Это почему? Я пообещал.

– Отец тебе объяснит.

– Тогда мне лучше сразу в трактир.

Корндар посмотрев на меня пристально, вздохнул и махнул рукой извозчику.

– Доставишь к Ломаку, – брат высыпал из кошелька несколько монет и протянул мне. – К моему приезду ты должен быть там. Обещай.

– Обещаю.

Мою лошадь брат забрал. Я пытался запомнить дорогу, но мы столько раз поворачивали… В конце пути нас ждала старая потрепанная вывеска «Трактир Ломака». Здание, на котором она висела, выглядело ещё менее презентабельно. Обширный зал внутри был почти пуст, пара личностей в одежде даже отдалённо не напоминавшей знатную, глянули на нас и тут же отвернулись.

Моих знакомых ещё не было. Мы с Шортом сели за один из боковых столиков с выщербленной поверхностью.

– Лигранд Элидар, – подскочила подавальщица. – Вам как обычно?

– Пожалуй, да, – улыбнулся я ей.

Довольно интересная девушка. Похоже, меня здесь прекрасно знают. Интересно, какие у меня были вкусы. Минут через пять на нашем столе была бутылка настойки и копчёное мясо мускуна – животного напоминавшего барсука. Мы с Шортом выпили по глиняной стопке.

– А что с тобой случилось? – спросил маг.

– То есть?

– Ты не помнишь своих друзей.

– Да. Четыре зимы назад я упал с лошади и ударился головой. После этого память полностью исчезла.

– Извини, я не знал.

– Шорт, ты ведь довольно важная личность, а ведёшь себя иногда как ребёнок. Будь несколько более… серьёзным, что ли.

– Я ещё не привык к иному окружению. В ордене вести себя по-другому нельзя, поэтому за годы там выработалась такая манера поведения.

– А где твои родители?

– У нас нет родителей.

– Это как?

– Мы не помним того, что происходило до ордена.

Я налив нам ещё по одной уставился на него.

– Вам что, стирают память?

– Забавное выражение. Обычно говорят: удаляют.

– То есть мы с тобой оба беспамятны, – поднял я глиняную стопку.

– Лигранд Элидар, вас просят пройти в пятую комнату, – обратилась подавальщица, но уже не та, что приносила настойку.

Как всё забавно.

– Кто?

Подавальщица слегка наклонилась и прошептала:

– Девушка.

– А где это?

– Я покажу.

– Третья дверь справа, – прощебетала девчушка, прежде чем исчезнуть из коридора второго этажа.

Дверь была открыта. Я на всякий случай положил руку на клинок. На первый взгляд, комната была пуста. Но тут из-под одеяла на кровати выглянуло милое личико.

– Эль, закрой дверь! Давай быстрее, я на работе.

Только я прикрыл дверь, как из под одеяла выпорхнула совершенно обнажённая дева, тут же повисшая на моей шее с целю откусить кусочек моих губ. Не узнать её было трудно, это была как раз та подавальщица, подошедшая к столу в первый раз. Отказаться я не смог, то есть не захотел. Про мазь отца, я благополучно умудрился забыть, так как прелестница мне помогала раздеваться, и там произошло всё настолько страстно и безумно…

– Элидар, – её голова лежала на груди. – Тебя очень долго не было. Где ты пропадал? А я вышла замуж.

Я провёл рукой по её волосам.

– Он хороший человек?

Девушка пожала плечами.

– Не обижает?

– Нет. Он извозчик. Пьёт, бывает, но не часто. Мне надо идти.

Я провёл рукой по её спине.

– Элидар, мне правда надо идти, – она потянулась ко мне с поцелуем.

– За комнату рассчитаешься? – Через некоторое время, спешно одеваясь, спросила девушка.

Пару минут назад в дверь поскреблись и сообщили, что некую Лоретту ищет хозяин.

– Возьми сама, там, в кошельке, – я не знал ни цену за комнату, ни должен ли я ей что либо.

– Я возьму чуть больше?

– Конечно.

Девушка подбежала ко мне и, поцеловав, прошептала:

– Я люблю тебя.

После чего, не дожидаясь ответа, исчезла, тихонько притворив дверь, оставив меня с раздумьями о моральной стороне использования чужой жизни в низменных целях.

Когда я спустился в зал, компания моих прежних друзей уже сидела за нашим столиком.

– Элидар! – Воскликнул Жикан, восседая у стола на развёрнутом задом наперёд стуле. – Вот нас то, ты не вспомнил, а тут у тебя вдруг память быстро проснулась!

– Так он же головой ударился тогда, а не корнем, – ответил вместо меня Дартин.

Компания засмеялась.

– Да я на задний двор ходил.

– Ага, туда вон та дверь ведёт, а эта совсем даже в другие места.

Около часа парни вываливали на меня то, что произошло за время моего отсутствия. Я первое время ещё старался разобраться, но вскоре понял, что это бессмысленно, так как почти в каждом предложении мелькали незнакомые имена и прозвища. Единственное что понял, так это насколько вовремя я умудрился вернуться, так как мои друзья уже давно разъехались по разным локотствам и на этой десятине просто договорились встретиться.

– Ты вообще как, готов к завтрашней дуэли? Или на Корндара надеешься? – спросил после очередной выпитой Ротимур.

– Не знаю. Я же с Ганотом раньше не бился.

– Конечно, ты его ножнами пару раз сзади обхаживал. А с Корндаром бился?

– Тоже нет.

– Почему?

– Я второй день в городе, до этого в Ививиатском локотстве был.

– Пойдём, со мной попробуем. Если меня сможешь то и Ганота запросто. У него конечно рука длинная, но он медлителен.

Скрестить клинки нам не дали, в трактир вошёл Корн и потребовал моей выдачи, так как парни преградили ему дорогу. После десяти минут препираний меня сдали, а вот Шорта нет, да тот и сам не хотел. Договорились встретиться на следующий день на месте дуэли.

Отец был зол. Очень зол. Он, как только я вошёл в кабинет, заставил выпить меня жидкость. Магия даст сто очков фору нашей фармакологии. Через пять минут, в течение которых голова чуть не раскололась от боли, я был трезв как стёклышко. Затем мне и заодно Корндару, отец некоторое время промывал мозги. Головомойка закончилась словами: стража, незаконная дуэль и никуда мы не пойдём.

– Отец, ну это же позор! Все же сразу поймут, что это ты послал стражу! – Попытался возразить Корндар.

– Позор?! Позор?! А чем вы думали, когда вообще принимали вызов безземельного и не знатного?! Ты знаешь, что он прошёл испытания на воинскую службу в имперские войска? А там мечный бой принимают не юнцы вроде тебя! И что, не смог этого безумца отгородить? – Отец ткнул в меня пальцем. – Ты же видишь, что он всё за тобой повторяет! Он даже той гадостью намазался!