Ловец Душ - Марина Ефиминюк

Я сняла рукавицу и протянула ему покрасневшую руку с обгрызенными ногтями. Роман даже не пошевелился, глянул на меня из-под густых бровей своими выцветшими голубыми глазами, пожевал тонкими, в обрамлении мелких морщинок губами.

– Неужто до сих пор на мои слова обижаешься? – хмыкнула я.

– В дурную историю ты, девочка, попала! Тебя всем наемникам и кочующим магам заказали, – перебил он меня.

Руку я опустила и тут испугалась, что попала далеко не к другу, а к новоявленному врагу. Может, в задней комнате прячется один из его мальчиков-костоломов, готовый за невиданный куш свернуть меня в узел и отдать стражам? Да и Дед не слишком удивился моему приходу, значит, знал о моем появлении в городе. Интересно, кто же смог про меня доложить?

– Твоим ребятам меня тоже заказали? – сквозь зубы пробормотала я, чувствуя себя полной дурой, а заодно исподтишка рассматривая комнатку, заполненную шкафами с зельями, в поисках наведенного на меня арбалета.

– Я им запретил. – Знахарь снова пожевал губами. – Не для того я в тебя иглой сапожной тыкал, чтобы теперь своими же руками прикончить.

Как ни странно, но от сердца отлегло, я перевела дыхание и расстегнула душегрейку. Болотный демон недовольно запищал в заплечной сумке, пришлось расслабить шнуровку и позволить летуну размять крылышки.

– Что это за гадость? – изумился Роман, отступая на шаг и ударяясь о стеклянную дверцу шкафа за спиной. Комната наполнилась жалобным звяканьем пузырьков. Страх так испугался, что камнем рухнул мне на руки и закопался в полах душегрейки.

– Что происходит, Дед? – Я старательно разглядывала его глубокие морщины, прочерченные поперек лба. – Только не говори, что все из-за смерти глупого пацана, которого, кстати, я пальцем не трогала, а вот он вполне реально попытался меня отравить.

Роман посмотрел в мое горящее от печного жара лицо и проникновенно, даже мурашки по спине побежали, выдохнул:

– А ты повзрослела, красавица стала.

– Хорош, Дед, – отмахнулась я. – Знаешь же, для чего пришла к тебе.

– Поговаривают, что в деле твоем наш Распрекрасный замешан, – вдруг заявил он без предисловий.

– Распрекрасный? – Я почувствовала, как екнуло сердце. Если охоту на меня устроил сам король, то можно сразу копать могилу. – Как-то не верится, – усомнилась я, – дело щекотливое, огласки вряд ли предали бы.

– А ты заметила, что тебя разыскивают за убийство, а не за то, что у тебя Ловец Душ? – Роман высоко поднял брови.

– Откуда про это знаешь? – насторожилась я, обстановка вновь перестала казаться дружественной.

Дед хмыкнул, а потом протянул одну-единственную фразу:

– Кто управляет драконом, тот управляет всем миром. Так ведь?

– Что ты имеешь в виду? – Разговор приобретал странный оттенок.

– Что скоро одна из враждующих сторон станет слишком сильна.

– Дед, – рявкнула я, теряя терпение, – перестань говорить загадками!

Тяжелые стрелки на настенных часах неумолимо отсчитывали минуты. Если через четверть часа я не появлюсь рядом с таверной, то Дениска меня хватится и бросится искать по городу. Картавому и невдомек, что пять лет назад я куролесила здесь, выживая, как волчонок, отбившийся от стаи.

– Через пару месяцев начнется война Калужии и Окии, всех мужиков в армию собирают, пока сила не на стороне Распрекрасного…

Внезапно меня резанула острая как бритва мысль.

– Но если войско будет иметь немыслимое оружие, то победа не за горами.

Роман согласно кивнул:

– Ты все правильно поняла. – Он громко выдохнул. – Плохой я стал, Наталька, совсем плохой.

В седых волосах старика играли тени от потревоженной свечи. Роман пожевал губами:

– Мой тебе совет, девочка моя, беги, пока не поздно! Спрячься, наплюй на все! В Окских землях тебе нельзя оставаться. Переправиться в Серпуховичи я тебе помогу, а там уж смотри сама: то ли в Дубравную кинешься, то ли еще куда.

– Обязательно, Дед, – кивнула я. – А теперь дай мне диметрил, все равно не уеду, пока не отомщу за себя!

– Зачем тебе диметрил? – удивился Роман.

– Охоту открываю, – хмыкнула я. – На ведьмаков.

– Ты жива, и слава богу. Для чего мстить решила?

Внезапно я почувствовала ожесточение. Слова полились сами, помимо моей воли:

– Ты не был там, Дед, в этом аду Мальи! Ты не видел того, что там происходит, а я видела и выжила только чудом! Не успокоюсь, пока не отомщу тем, кто послал меня туда! – зло пробормотала я.

Через пять минут я разжилась веревкой с искусно вплетенным в нее диметрилом, единственным камнем, перекрывающим магию, и диметриловыми наручниками. Мы с Романом попрощались, сговорившись, что хотя бы раз в месяц буду высылать к нему почтового голубя. Из лавки я вышла с уверенностью, что уже ни одна в этом мире.

Под ногами хрустел снег. Распогодилось, и небо стало чистым. Луна волшебным фонарем освещала расчищенную тропинку. Я быстро подошла к уставшей лошадке, сунула ногу в стремя и тут снова почувствовала пристальный взгляд, буравящий точку где-то между лопатками.

– Кто здесь?! – крикнула я, крутя головой. Вокруг высились окрашенные голубоватым лунным светом сугробы, темнел скелет яблони и тоненькие прутики сирени под затянутым снежной поволокой окошком лавчонки. Никого. Я напряженно прислушивалась к тишине, где-то хлопнула входная дверь, визгливый женский голос звал товарку Маню, прошелестели сани.

Я быстро вскочила на лошадь и впила каблуки в ее мягкие бока. Животное обиженно заржало и неохотно зашагало со двора.

И я все-таки не успела. Пьяный Давидыв со всклокоченными кудрями, в расстегнутой душегрейке шатался по двору, вопя заплетающимся языком:

– Фголка, стегвец, куда ты делся? Сбежал с моими деньгами?! От Дениса Давидыва никто не сбегал!

Тут Денис Давидыв поскользнулся, описал в воздухе на загляденье красивую дугу и шмякнулся на спину, раскинув руки, и подниматься не торопился. Мне даже показалось, что он тихо захрапел. Я поспешно спрыгнула с лошади и кинулась к дорогому работодателю:

– Так, Денис, – я схватила под мышки недвижимое тело, от непомерной тяжести у меня что-то хрустнуло в позвонках, – ты меня, ненаглядный, – с натугой пробурчала я, – еще в Торусь проводить должен! Не бойся, замерзнуть насмерть не позволю ни за какие коврижки.

Ох, как не хотелось возвращаться в таверну, да выбора не было. Я волоком, пятясь спиной к ступенькам таверны, тащила Давидыва, а его сапоги прочерчивали в снегу две глубокие борозды. Вообще с момента моего появления в отряде черных перевозчиков я стала для Давидыва отдушиной. Ругался он на меня часто и только потому, что я кулаком ответить не могла.

Кряхтя, шажок за шажком, я приближалась к входу, пока не почувствовала, как нечто острое и явно хорошо заточенное вонзилось мне в спину аккурат в район поясницы. Я замерла и от удивления даже разжала руки. Давидыв снова распластался на снегу, уложив голову ровнехонько мне на носки сапог.