Мир пауков. Дельта - Колин Генри Уилсон

– Теперь это зависит от тебя.

У Найла ушло несколько секунд, чтобы это как-то усвоить. Мысли смешались, дыхание стеснило от волнения. Растение имело в виду, что…?

– Ты хочешь сказать, – спросил он, – что дашь нам поступить по своему усмотрению?

– Мы не можем вам помешать. Что за абсурд!

– В твоих силах не дать мне уйти. В твоих силах… – мысль невозможно было утаить, – убить меня.

– Нет. Ты явился сюда по-доброму, поэтому считай, что мы заключили мир.

Найл оторопело покачал головой.

– Но что я, по-твоему, должен сделать? Ответ прозвучал четко, будто сказан был вслух:

– Подумай сам и прими решение. Ты свободен.

На минуту Найлом овладело беспокойство, близкое к раздражению. Не может быть, чтобы так, разом – и полную свободу. Ум растения, между тем, проглядывался насквозь, обмана быть не могло.

– Мы сможем, в случае чего, использовать против пауков жнецы?

– Если вы изберете такой путь.

Найл вообразил: вот он возвращается в город жуков и поднимает местных на борьбу. Представился штурм паучьего города, и как рушится обиталище Смертоносца-Повелителя. Пауки – врассыпную, улепетывают кто куда, и их потом по одному вылавливают. А затем люди объединяются, отстраивают город заново. С помощью Белой башни заново выявляются секреты прошлого, чтобы людям никогда уже не приходилось держать перед пауками страха. Заблестят огнями высотные здания, счастливые дети будут резвиться в парках. Заспешат по улицам мужчины и женщины, направляясь по своим каждодневным делам, и уже никаких зловещих тенет над головой. Человек возвратит то, что принадлежит ему по праву: быть хозяином Земли… Головокружительное видение, наполнившее едва ли не экстазом.

– А что потом?

Вопрос прервал ход мыслей, Найл на секунду смешался.

– Что потом? – машинально повторил он.

– Что станут делать люди, когда окажутся хозяевами Земли?

Вопрос показался бессмысленным. Неужели и так неясно? Создадут, разумеется, новую цивилизацию и станут жить-поживать.

– Как в былые времена?

Странноватые какие-то, неуютные вопросы. Зачем вызнавать, если мысли Найла и так как на ладони?

– Чтобы заставить тебя поразмыслить. Когда ты отсюда уйдешь, ты будешь волен поступать как вздумается. Но прежде, пока есть еще возможность, мне хочется, чтобы ты подумал о последствиях.

Найл качнул головой.

– Да, действительно, в былые времена люди постоянно воевали. Но в тот век, когда они оставили Землю, войн не было.

Наступила тишина; человек ждал следующего вопроса. Но пауза все тянулась, и Найл поймал себя на том, что раздумывает над только что сказанным. Войн и в самом деле не было, старец в Белой башне ему об этом поведал. Но он же еще и сказал, что когда человек оставил Землю, он так и не овладел тайной счастья. Память работала так четко, будто те слова Найл слышал только вчера. Кстати, вспомнилось, что «один знаменитый биолог написал книгу, где утверждал, что человечество в конечном итоге изойдет со скуки».

– Я не изойду со скуки, – встрепенулся Найл. – С помощью медальона я постепенно освою, как можно управлять своим умом.

– Ты – да. А как насчет остальных?

Параллельно вопросу очертился образ Доггинза. В эту минуту до Найла дошло, для чего растение донимает вопросами. Не для того, чтобы уяснить его слова, а затем, чтобы он сам задумался над своими мыслями.

– Но как же они смогут научиться? – не то сказал, не то спросил Найл, однако в словах чувствовалась слабинка.

– Ты полагаешь, они научатся быстрее, если станут хозяевами Земли? – Найл молчал. – Ты видел, что произошло, когда пауки с жуками зажили сыто и спокойно. Почему ты так уверен, что люди не поведут себя точно так же?

– Люди – нет, – сказал Найл. – Они не так ленивы, как пауки.

– Может быть. Но это потому, что их свобода ограничена. Ты никогда не обращал внимания, что с лучшей стороны люди проявляют себя тогда, когда их свободу что-нибудь притесняет? Тогда они идут за нее на бой и сражаются. Когда вы живее всего – когда желаемое достигается с боем, или когда достается даром? Если людям взять вдруг и дать непомерно большую свободу, они растеряются и не будут знать, что с ней делать.

Найл не сказал ничего; что правда, то правда.

– Как, думаешь, все будет складываться, если люди уничтожат пауков? Попробуй представить себе картину.

Они отстроят заново свои города, спалят до единого паучьи тенета и будут закатывать грандиозные празднества. Затем начнут обучаться всему тому, что при пауках было под запретом: как делать аэропланы, океанские лайнеры и космические транспорты. Но уже через несколько лет они позабудут, что значит быть в рабстве у пауков. Свою свободу они начнут воспринимать как должное. Их внуки снова начнут искать себе приключений, так как мало-помалу начнет одолевать скука. Тебе известно, что все это когда-то уже имело место. Ты хочешь, чтобы пошло на второй круг? Найл покачал головой, от внутренней уверенности уже мало что осталось.

– Не все же такие.

– Хорошо, назови хотя бы одного.

Найл подумал; действительно, некого. Вспомнился Каззак с его неуемным властолюбием, и Ингельд – заносчивая, тщеславная; Мерлью? Эгоистка, все должно быть по ее. Очевидно, пришелец прав. Даже добрый по натуре Доггинз, и тот безнадежно ограничен – собственной грубоватой напористостью и полной слепотой в отношении собственных недостатков.

– Тогда чего ты от нас ждешь? Что мы должны сделать? Не успев еще спросить, он знал, какой последует ответ.

– Тебе надо решить самому.

– Но ты говоришь, мы должны научиться уживаться с пауками?

Ответа не последовало, и Найл истолковал это как молчаливое согласие. Подумал, и в голове вдруг мелькнула мысль.

– Может, если выживем их из города, то заставим заключить мир, примерно так, как получилось с жуками?

– Нет. Не выйдет.

– Почему?

– Чтобы выжить из города, вам непременно понадобится пустить в ход жнецы. А уж если вы примените оружие, процесс станет неуправляемым. Вы невольно будете продолжать стрельбу, пока не уничтожите их всех до единого.

Найл понимал, что так оно и будет. Вооруженный жнецом человек в глазах пауков подобен опаснейшей из ядовитых змей, он будет вызывать у них страх и отвращение. Рано или поздно это неизбежно увенчается вылазкой, и тогда люди так или иначе полностью с ними покончат.

– Но без жнецов как мы вырвем у пауков свободу?

– Не могу на это ответить. Размышляй, пока сам не отыщешь ответ.

Найл почувствовал волну гневливого отчаянья. Он словно был загнан в лабиринт логики: куда не сунься, везде тупик. Больше всего он чаял истребления пауков. Если это сделать, человек сделается хозяином Земли. Но человек к такой власти еще не готов. Ему сперва нужно гораздо полнее овладеть собственным умом. А придет он к этому гораздо раньше, если на земле останутся пауки, неотступно напоминая, что только борьбой можно удержать свободу. Казалось бы, нелепый парадокс, но человек нуждается в пауках сильнее, чем пауки в человеке.