Дикий дракон Сандеррина - Кира Измайлова

— Не знаю, — ответила Кьярра. — Я никогда не пробовала. Но мама говорила, на отце был мундир. Рваный из-за ран, но раз был — значит, он в нем и превращался, правильно? Ты говоришь, люди не ходят голыми. Он жил среди людей и должен был одеваться. Так?

— Выходит, так, — согласился я и скрестил пальцы на удачу. — Она не говорила, какого цвета был этот мундир? И вообще, как выглядел?

— Ну… вроде бы как осеннее небо. Такой… не серый и не синий, между. С белой полоской по… ну, вокруг горла. И еще с какими-то железными подвесками. Мама говорила, отец ими очень дорожил. Одна потерялась, так он два дня искал и ее заставил. Странно, ведь даже не золотые…

Сизый мундир с белым кантом — это как минимум ведущий крыла (так называется отряд у боевых драконов). Железные подвески — очевидно, награды. Странно, конечно, — почему он при полном параде вылетел в бой? Но кто знает, что тогда случилось? Он вообще мог оказаться в сопровождении какой-нибудь важной персоны на транспортнике, на них напали… Гадать можно до бесконечности, но я не видел в этом смысла. Главное, приметы есть.

— Кьярра, а как он выглядел? Про размер я понял — намного больше твоей матери, а значит, и тебя. Но боевые примерно одной величины, с этим просто… А масть?

— Мама говорила — как его мундир, — охотно ответила она. — Только без белой полосы и блестящий. Я всегда жалела, что не такая. Но с моей шкурой проще прятаться. Его в горах было видно издалека.

— Ясное дело, такая окраска — для открытого неба… или даже моря, — вслух подумал я. — Ну а в человеческом облике он каким был?

Кьярра задумалась, вспоминая.

— Мама говорила — он был темный, — выдала она наконец. — Не как Веговер, а примерно, как ты. Только ты такой от солнца, а он сам по себе.

— Я не только от загара такой коричневый, — сказал я. — Сам по себе тоже не белокожий. Посветлее, чем ты, но все-таки… И сверху еще прожарился, вот и вышло, что вышло.

— Понятно… Но ты не отвлекай, — нахмурилась Кьярра. — Цветом я на отца похожа. А мама была совсем белая, когда становилась человеком. И волосы у меня тоже темные и вьются, как у него. А глаза, как у мамы. У него были зеленые.

— Отлично! — сказал я.

— Что?

— То, что приметы яркие, — пояснил я. — Заметные шрамы или еще какие-то отметины у него не имелись?

— Конечно. Он же сильно поранился.

— Ну, каждого встречного не разденешь… На лице, я имею в виду. Может, не шрамы, а родимые пятна? Пальцев не хватало, уха или глаза?

— Нет, она ничего такого не упоминала, — ответила Кьярра, подумала и спросила: — Значит, ты хочешь его найти?

— Во всяком случае, попытаться можно. Даже если не отыщем его самого, попробуем понять, к кому потянулась ниточка и когда… — задумчиво произнес я, не заботясь о том, понимает она или нет. — Выяснить это будет не так-то просто, но ничего невозможного нет. А если твой отец еще жив, все упростится. Или усложнится, это как посмотреть…

— О чем ты говоришь? — удивилась она.

— Так, мысли вслух, — улыбнулся я и подумал: чтоб мне провалиться на этом месте, я влип в очень серьезную историю!

И если я прижму Веговера к стенке и выпытаю, на кого работали Сарго и Тродда (я бы их самих прижал, да кишка тонка), все прояснится еще больше. А тогда уже я смогу решать: участвовать в рискованной игре или уносить ноги как можно дальше и как можно быстрее…