Дороги скорби - Павел Серяков

— Живые есть?! — крикнул он, и в бараке что-то с грохотом повалилось на пол.

Прогуливаясь между столами, он то и дело натыкался взглядом на одиноко лежавшее в самом углу зала тело пожилого горожанина. Чем сильнее у наемника было желание не смотреть на мертвеца, тем чаще он ловил себя на том, что откровенно пялится. Дед с рыжими, не тронутыми сединой волосами. Мертвеца еще не раздели; скромный костюм покойного и лежавшая рядом шапка выдавали в усопшем не самого зажиточного человека.

— Не повезло тебе, — пробормотал Псарь. — Валяться вот так, в одиночестве…

— Проспится — и все у него будет хорошо.

Голос, оторвавший Иво от рассуждений о смерти, принадлежал молодому человеку, облаченному в кожаный фартук. На его поясе висел кожаный пенал с инструментами. Бледные щеки парня были усыпаны веснушками, и даже лысина не портила его внешности. Он мог бы сделать себе имя среди горожанок в возрасте.

— Ты наемный убийца? — спросил парень. — Меня предупреждали, что ты придешь, да я и сам догадывался.

— Я Псарь из цеха, — кивнул головой Иво. — А ты коронер?

— Помощник коронера. До войны учился на врача, но так и не смог закончить обучение.

— Я хочу говорить с коронером.

— Говори, только он тебя сейчас не услышит, — парень улыбнулся и указал на человека, которого издалека Иво принял за покойника. — Вон твой коронер. К вечеру проснется и пойдет опохмеляться.

— Я зайду вечером, — сказал Иво и направился к выходу из мертвецкой. — К вечеру приведи его в чувства. У меня к деду есть некоторые вопросы. Приведи тело Псаря в порядок.

— Нет необходимости. Твой коллега в земле. Я не стал выкапывать его.

— Ну так выкапывай.

— Без надобности.

Иво остановился:

— Ты бессмертный или бесстрашный?

— Я проводил осмотр тела. На что ты собрался там смотреть?

— Ты?

— Я. Понимаешь. Мой дядька, — он вновь указал на спящего, — он редко работу работает, горе у него страшное.

— Горе у коронера? Я считал вас привычными к смерти.

— Это долгая история, в конце которой беспробудное пьянство, — парень жестом предложил наемнику пройти в свою комнатушку. — Там мой журнал и кувшин пива, говоря о пьянстве. Присоединишься?

— Ладно… — Иво приблизился к помощнику коронера и протянул тому руку. — Иво.

Парень ответил на рукопожатие, продемонстрировав крепость хватки:

— Дирк. Рад знакомству. Сказать по правде, вечером ты бы все равно пришел именно ко мне.

Комната Дирка говорила о нем весьма и весьма красноречиво. Разглядывая пергаменты, изображавшие кости, внутренности и иные составляющие человеческого тела, Иво пришел к выводу, что перед ним человек хоть и молодой, но весьма увлеченный своим ремеслом. Книжные полки прогибались под тяжестью многочисленных фолиантов и учебников, на корешках которых красовались сургучные печати златоградского университета.

— Ты всю библиотеку вынес или оставил там кое-что?

Дирк, не отрываясь от своего журнала, растерянно огляделся по сторонам, так, словно его уличили в воровстве. А его и уличили.

— Ты о книгах… Там они бы один ляд пыль собирали.

— Почему не доучился?

— Ушел на войну.

— Ты воевал или…

— Или. Я служил медиком в армии Вранов.

— Благородно.

— Мало в войне благородства… А после неё уже и не до учебы было. Дядька запил, отца и братьев убили, мать не пережила утрат. Все, как у всех. Вот! — он указал пальцем на строчку в журнале. — Я нашел твоего друга.

— Ты прилежно ведешь записи, — сказал наемник, заглянув Дирку через плечо. — Кто приучил тебя к такому порядку?

— Начальник полевого лазарета. Наука стоила мне четырех зубов и сломанного ребра.

Псарь не ответил и лишь, пожав плечами, обратил свой взор на стеклянную колбу с заспиртованной собачьей головой.

— Ты бы поосторожнее с этим.

— А что не так?

— Однажды я видел мастерскую ведьмы Рогатого Пса. Там такого барахла навалом было.

— С удовольствием бы взглянул на их лабораторию, но тут не предмет культа, а мой научный интерес.

— Интерес отправиться на костер?

— Нет, — Дирк вышел из-за стола и, подойдя к стеллажу, принялся искать в нем нужный журнал. Поддел корешок пальцем и аккуратно извлек, стараясь не обрушить ветхую конструкцию. — Мои записи здесь. А что до собачьей головы… Я нашел этого пса в очень паршивом состоянии и пытался выходить.

— А потом оттяпал ему башку и заспиртовал?

— Примерно так… — Дирк положил книгу на стол и, наклонившись, отворил сундук. Вытащил из него такую же колбу и поставил оную рядом с той, что привлекла внимание гостя. — Вот! Чтобы тебе не было обидно за собачку, у меня есть кошечка.

Во второй колбе действительно была заспиртована кошачья голова.

— Дирк, ты не в себе.

— Еще как в себе, но, боюсь, ты просто не в состоянии понять меня.

— Ну ты попробуй объяснить, а я попробую вслед за тобой. — Иво не мог понять почему, но компания Дирка доставляла ему удовольствие. Разговор не напрягал наемника, а узнав, что тот служил военным медиком, Иво даже зауважал Дирка. — Не каждый день вижу подобное.

— Подобного ты не увидишь нигде. Как ты мог заметить, в Гнездовье из живности остались лишь крысы, мыши и птицы. Сначала пропали собаки, потом начали исчезать коты и кошки.

— А следом и люди. Говорят, что память тут тоже дама гулящая.

— Все верно. Однажды я нашел дохлого кота и… Да, это именно его голова. — Дирк стал тщательнее выбирать слова. — Не спрашивай зачем, ради науки.

— Да мне все едино, ради чего ты ковыряешься в трупах.

— На ноздрях кота блестела золотая пыль. Представляешь? Я принес околевшего зверя к себе и вскрыл. Слизистая, легкие и даже мозг были забиты этой пылью.

— Почему?

— Понятия не имею.

— С собакой история такая же?

— Больше скажу. То же самое и с твоим коллегой.

— А спиртовал зачем?

— На память… Не задавай идиотских вопросов, — помощник коронера открыл книгу и, водя пальцем по странице, принялся читать: — Причиной смерти стали множественные удары, предположительно дубиной или чем-то иным, но тяжелым. В области желудка глубокая рваная рана. Множественные переломы. Дыхательные пути и легкие забиты золотой пылью, происхождение которой понять не получилось. Пыль — не металл, не песок и не специи.

— А в башке пыли нет?

— Я почем знаю? От его головы почти ничего не осталось. Продолжу… На предплечье имеются порезы, которые убитый нанес себе сам. — Дирк поднял голову и, глядя Иво в глаза, пояснил: — Там просто очень затейливо. В бою такие получить невозможно.