Стальная метель - Андрей Лазарчук

— Ты сказал, и скрытых мыслей у тебя больше нет… — произнёс Кавал со странной интонацией — будто задавал вопрос самому себе. Потом добавил: — Тебе нечего бояться.

— Я лгала отцу и ничего не сказала жениху, — почти прошептала Сюмерге. — Я не девушка…

Кавал кивнул.

Вальда встала, подошла к ней, обняла за плечо.

— Я им не скажу.

— Всё равно, — сказала Сюмерге. — Вряд ли я их увижу.

Наступило молчание.

— Если больше никто не имеет скрытых помыслов… — начал Кавал.

— Я жду возвращения мужа, но люблю другого человека, — сказала Вальда. — И он любит меня. И моё сердце рвётся…

Шаман снова кивнул. Посмотрел по сторонам. Потом сказал:

— Отойдите туда, к огню.

Вальда послушно отошла, за нею двинулись и остальные. Она подумала было подкормить огонёк, но он, похоже, не нуждался в подкормке: охватив свои несколько сучков, горел светло, высоко и спокойно.

Шаман отступил на шаг и стал невидим. Потом донеслось шуршание, тихие глухие удары — наверное, ладонь в ладонь. Так длилось сколько-то лепт, удары сыпались всё чаще, и наконец шаман запел.

Вальда много раз слышала пение шаманов, но никогда не слышала такого. Так, наверное, мог бы петь волк.

Продрало холодом, и дыбом поднялась несуществующая шерсть на спине…

Огонь стал выше.

Вальда поняла вдруг, что у неё исчезли ноги, она висит над полом пещеры и покачивается в такт этому пению.

Огонь достиг свода и стал разливаться по нему. Над головой образовалась огненная лужица, а огонь всё тёк, и тёк, и тёк вверх, и скоро лужица превратилась в озеро, по которому расходились волны — тоже в такт пению.

Вальда подняла голову и уже не могла оторвать взгляда от опрокинутого огненного моря. Что-то происходило на его поверхности — пока непонятно, что.

С огромным трудом она скосила глаза — голова не поворачивалась — и увидела выхваченные из темноты лица Сюмерге и Кемонце, плоские, неподвижные, отдельные от невидимых тел.

На тёмном огненном море светлые волны сошлись в одной точке — и вдруг выплеснулись скрученным столбом. Столб постоял неподвижно и начал изгибаться наподобие змеи.

Раздалось шипение.

Покачиваясь, змея развернулась к Вальде. У неё была широкая голова и один глаз — просто чёрный провал в никуда. Из закрытой пасти стремительно высовывались и скрывались длинные язычки.

Голова приблизилась и замерла, как бы прислушиваясь к чему-то. Глаз смотрел сквозь Вальду, прожигая навылет невыносимым равнодушием.

Внезапно змея распахнула пасть. Та раскрылась, как бутон цветка — пятью лепестками. В лицо пахнуло смрадом — как от горячей золы, залитой помоями.

Вальда поняла, что сейчас умрёт. Умирать было не страшно — страшно было то, что она скрыла от духов какие-то потаённые мысли, а какие — не знала и сама… Понимание сделанной некогда ошибки — глупой, нечаянной, забытой, но потому совершенно непростительной — было хуже смерти.

Что-то делали с её зубами, а потом в рот полилась вода. Вальда глотнула — у воды был привкус крови — и тут же закашлялась, приподнялась, открыла глаза…

Над ней склонялась Сюмерге. Тревога и горе на её лице моментально сменились радостью. Сюмерге обхватила Вальду руками и принялась целовать, плача и смеясь одновременно.

— Матушка… матушка… Боги, ты жива! Ты жива!

Вальда хотела что-то сказать, но язык не шевелился. Он был толстый, неживой и едва помещался во рту. Тогда она просто похлопала Сюмерге по плечу и дала понять, что хочет сесть.

Её подложили под спину что-то плотное. И снова дали воды. Теперь она смогла напиться.

— Что… было?..

— Припадок у тебя был, — сказал Кавал. — Колотило тебя. Кричала… разное. А потом вдруг дышать перестала.

Вальда кивнула. Голова была пустая и гудела. Где-то в затылке собиралась боль.

— Духи из тебя что-то вытащили, — продолжал Кавал. — Но я не смог понять, что.

Вальда снова кивнула. Её казалось, что из неё вытащили вообще всё.

— Постой-ка, Кавал, — сказал Корож. — Раз мы все живые… хотя да, бабы ещё…

— Нет — сказал шаман. — Женщин можно не проверять. Предатель — Меш. Он ведёт ряженых. Они уже прошли поворот и сейчас будут здесь. Делайте огонь ярче…

Пока Корож расставлял бойцов по местам, Вальда продолжала сидеть и смотреть на всё совершенно отвлечённо, словно её это не касалось. Словно её самой тут и не было вовсе.

Какой-то шум обозначился за чёрной прорехой выхода. Шум, удары и вскрики.

Охотники, стоя полукругом, подняли луки; стражники занесли топоры.

Но ничего не происходило пока, а вскоре стих и шум.

Потом послышались тяжёлые медленные шаги. Из мрака показался наконечник копья с насаженной на острие рукавицей.

— Здесь свои! — крикнули снаружи.

— Какие ещё свои? — не поверил Корож, натягивая тетиву.

— С вами ли госпожа Вальда из Тикра?

— Во как…

Корож слегка ослабил тетиву, приопустил лук.

— А вы кто?

— Я Исаак, сын Гамлиэля! Отец отправил нас на поиск!

Вальда встала. Ноги держали едва.

— Спроси… как зовут… сокола.

— Что? — не расслышал или не понял Корож.

— Сокола… его сокола…

— Тут спрашивают — как зовут твоего сокола?

— Гордец! Моего сокола зовут Гордец!

— Это правда свои, — сказала Вальда и, чтобы не упасть, схватилась за Корожа.