Наемник Зимы - Людмила Астахова

– Оклемался, щенок?! – весело спросил эльф и отвесил Кенарду тяжелую плюху.

В голове у молодого человека загудело, как в чугунном котле. Он беспомощно плямкнул губами, чувствуя, что изо рта воняет хуже, чем из выгребной ямы. Альс накрутил себе на кулак ворот его туники и таким образом оторвал голову Кена от подушки. Рывок – и ветландец уже валялся на полу. Затем стальные пальцы впились в волосы на затылке. От боли из глаз брызнули слезы, Кенард попытался лягнуться. За это получил пинок по заду и головой открыл двери на улицу.

– Вставай, засранец, – прошипел над ухом эльф и пнул Кена еще раз, еще больнее и сильнее.

Кенард оказался во дворе лежащим распластавшись, как морская звезда на берегу после отлива, на снегу вперемешку с песком. Он видел только носки замшевых эльфьих сапог и успел порадоваться, что тот не переобулся в другие, подкованные железом. Альс, словно услышав его мысли, с размаху всадил ногу под ребро. Кенард взвыл и попытался подняться. Не вышло. Он смог только встать на четвереньки, дальше не получалось.

– Ведро воды! – скомандовал эльф, и Кен услышал топоток мальчишеских ног.

Через несколько томительных минут на него низвергся водопад холодной колодезной воды.

– За что?! – взвыл рыцарь.

– Просто так. У тебя сегодня плохой день, – ответствовал Альс, поднимая Кенову голову в обычной манере, за волосы. – Так и будешь стоять раком? Скакать куда собрался? Седло принести?

– Пошел ты…

Избиение продолжалось дальше, только теперь зловредный эльф чередовал удары с порцией воды в лицо. Правда, бил он так, чтобы не шибко покалечить. Очень профессионально бил, больно и обидно. Особенно удавались ему плюхи по губам и щекам, отчего вскоре лицо молодого человека распухло и горело, как в огне. Хмель стремительно уходил, подгоняемый болью и позором. Кенард видел, как вокруг места экзекуции столпились почти все рыцари с лордом Крэнгом во главе. Никто не вступился и даже слова не сказал.

– Продолжим или ты уже в состоянии принять вертикальное положение? – спросил Альс.

– Вштаю, – прошепелявил Кенард, губы его не слушались.

И поднялся в полный рост, и не упал, когда голова внезапно закружилась, а все вокруг поплыло в мутной пелене. Ненавистный эльф стоял перед ним и смеялся прямо ему в лицо. Похоже, ему нравилась работа рук своих, да и ног тоже.

– Как самочувствие? Уже лучше? Я рад.

– Я тебя убью, остроухий, – пообещал Кенард, делая шаг в сторону Альса.

– Прекрасно! Меч господину Эртэ.

Кто-то из толпы бросил к ногам Кена его меч, тот нагнулся за оружием и снова получил болезненный удар в живот, заставивший Кена рухнуть на колени. Из носа текла струйка крови, заливая тунику и снег под ногами.

– Шевелись, если еще хочешь меня убить, – ласково посоветовал Альс.

На сей раз ветландцу удалось поднять оружие и принять стойку. Сделать это было ой как нелегко, потому что земля под ногами качалась, а меч казался тяжелее обычного чуть ли не вдвое.

– Я тебя надвое развалю, Альс.

– Правда? А получится?

Эльф был абсолютно безоружен, и их поединок напоминал какой-то забавный танец. Кенард пытался нанести удар и попадал в пустоту, а взамен получал очередной удар рукой или ногой. Кенард постепенно трезвел, зверел и наконец достиг такого просветления ума, когда тело его начало подчиняться разуму. Парня затопила такая кипящая ярость, что он уже не ощущал боли, только злость и бешенство. Его никто и никогда так не бил, даже в сопливом детстве, даже на пажеской службе, когда мальчишки соперничали меж собой и порой дрались до крови. И, что самое страшное, Кенард, свободный человек из благородной семьи, впервые ощутил себя в полной власти другого человека. Ну не человека, а эльфа, но тот мог сотворить с его телом все, что только пожелает. И сильный, молодой, хорошо владеющий мечом воин, каким считал себя Кен, ничего не мог противопоставить грубой и изощренной силе. Совершенно ничего.

– Что же ты стоишь, рыцарь? Это ведь я лил тебе вчера стакан за стаканом в глотку. Это ведь я заставлял тебя блевать полночи. Забыл, как дело было? – С этими словами Альс сделал быстрое неуловимое глазом движение и, перехватив руку Кенарда вместе с занесенным мечом, заломил ее за спину, целиком лишая молодого человека подвижности.

Тот только и мог, что подпрыгивать на цыпочках и стонать от боли в вывернутом суставе.

– Пу-с-с-ти, – выдохнул Кенард. – Я понял.

Альс пнул его коленкой под зад и, пронаблюдав за приземлением, глухо и без всякой радости в голосе сказал:

– Будем надеяться.

И ушел. А уж потом подбежали мальчишки, подхватили, отнесли, переодели. А лорд Крэнг ничего не сказал.

Они сидели в маленькой горнице, которую Крэнг выделил себе для уединения и работы со сметами и другими бумагами. Приграничный город-крепость был нелегким бременем, особенно если учесть, что через руки его господина проходило все золото Ветланда, добытое в Хейте. Читать и писать Крэнг выучился еще в детстве, и долгие годы в дружине князя верхом да с копьем в руках не заставили забыть сей нужный навык, хотя до сих пор тэврский лорд, читая, шевелил губами, как младший школяр. Потому и закрывался от посторонних глаз, чтоб не позориться перед молодыми и толковыми.

– Зачем ты так жестоко обошелся с парнем? Я уже жалею, что поклялся не вмешиваться.

Эльф потер переносицу, морщась, как от головной боли. Его, похоже, избиение «младенца» тоже не слишком радовало.

– Зато теперь он, выпивая одну чарку, будет вспоминать побои и унижение и трижды подумает, прежде чем опрокинет в себя следующую. Выпивка и боль станут для него сходными понятиями. И это хорошо, – сказал он как бы нехотя.

– Ты испугался, что парнишка сопьется? – удивился слегка барон.

– Испугался? Нет. Я просто много раз видел, как люди находили себе предлог залить горе или сбрызнуть радость, а заканчивалось все в придорожной канаве. И неплохие люди были. Много лучше, чем может стать наш юноша в обозримом будущем, – проворчал эльф.

– Это у тебя такие воспитательные приемы? – ухмыльнулся барон.

– Чем могу, – недовольно буркнул эльф.

– Не пьете вы, эльфы, вина и радости хмельной не ведаете. – У барона стало мечтательное лицо. – Сколько теряете, право слово. Ты уж прости меня, мастер, но неужели тебе никогда не хотелось забыться хоть на малое время, чтоб жизнь казалась праздником? И никаких тяжких мыслей? А?

Барон никогда самогоном и вином не злоупотреблял, а до потери сознания напился только разок в далекой юности. Но ведь иногда вдруг накатит звериная тоска-печаль… Особенно когда теряешь друга или близкого человека. Душа так болит, что, кажется, без выпивки на стенку полезешь от непереносимого горя.

– Может быть, ты и прав, милорд, – задумчиво ответил эльф. – Были в моей жизни такие моменты, что хотелось удавиться, это правда. Худо бывало так, что я сам молил Неумолимую о милости… Но чтобы доброй волей податься в рабство к дурной привычке, низводя самого себя до уровня скота – о том никогда жалеть не приходилось.