Чужой мир - Ксения Власова

Съемочная площадка представлялась мне чем-то хаотичным, но, попав на нее, я поняла, что если кто-то и растерян, то только я сама. Все остальные участники процесса были собраны, деловиты и четко знали, зачем и почему носятся по залам со скоростью последней гоночной модели.

Я прошла мимо костюмерной, где разворачивались шекспировские страсти, поданные через призму ненормативной лексики цинфийского языка. Я бы постояла и послушала (исключительно для расширения словарного запаса), но Айю покраснела и поспешила увести меня подальше.

Мы прошли через огромный холл, где уже вовсю шла работа над сборкой декораций, и попали в небольшую комнатку без окон, но зато с небольшой сценой в центре и рядами зрительских кресел в полутьме. В одном из них уже расположился Игибо Майс. Его пальцы с поблескивающими в полумраке массивными кольцами бегали по экрану планшета, что-то выискивая. Брови были сведены к переносице, а пухлые губы изредка причмокивали, словно он пробовал что-то на вкус. Я улыбнулась. Не думаю, что он понимал, как занятно выглядел в этот момент.

Заметив меня, он, не отрываясь от планшета, отвесил приветственный поклон и кивнул на место рядом с собой.

Я присела на соседнее кресло, Айю – по правую руку от меня. Поставив большой бумажный стаканчик с кофе на подлокотник, я расправила юбку-солнце с ярким цветочным принтом. К ней в комплект шла светлая блуза с широкими рукавами и небольшим декольте. Ансамбль завершала сумочка-клатч на длинной цепочке. Шпильки мы заменили на что-то отдаленно напоминающее балетки. Комплект обуви на плоской подошве, заказанный Айю для меня, наконец-то оказался готов. Теперь я, под восхищенное цоканье Айю, в полной мере чувствовала себя то ли дюймовочкой, то ли гномом…

– Здесь резюме и фотопробы каждого актера, – мне на колени упал планшет. Не тот, что до сих пор держал в руках Игибо Майс. Другой, но, видимо, идентичный. – Думаю, вам нужно ознакомиться с материалами.

Я кивнула и неспешно отхлебнула кофе. Честно говоря, не знаю, что тут делаю. Игибо Майс справился бы с выбором актера на главную роль и без меня.

Распахнулась дверь, впустив вместе с лучом естественного света невысокого мужчину. Тот, торопливо кланяясь, деловито направился к стоявшей напротив сцены технике, в которой я не сразу опознала камеру. Видимо, я только что познакомилась с оператором или кем-то вроде него.

– Свет! Дайте больше света! – почти тут же гневно потребовал новоприбывший гость.

Над сценой вспыхнули софиты, и я ненадолго зажмурилась, настолько резким оказался переход. На возвышение вбежала девушка, громко объявила: «Кубо Сато. Пробы на роль Яно Наито» и быстро скрылась где-то в портьерах, обрамляющих сцену, как шторы – окно.

Под софиты шагнул высокий молодой человек миловидной наружности – подбородок был искусно скруглен то ли пластикой, то ли гримом, – и, не тратя время на любезности, начал зачитывать отрывок из сценария.

Я искоса посмотрела на Игибо Майса. Тот открыл на планшете нужный файл и теперь привередливо сравнивал фотопробы актера в образе Яно с оригиналом, декламирующим сейчас один из коротких монологов героя. Я вздохнула и последовала примеру режиссера: тоже нахмурилась, а затем принялась попеременно коситься то на претендента, то на экран планшета, изредка отвлекаясь на кофе.

Уже на пятом актере я заскучала, на десятом – загрустила, на пятнадцатом – захотела взвыть. Одни и те же слова, один и тот же набор действий, даже лица, одинаково миловидные, лишенные недостатков, слились для меня в одно пятно, что-то пафосно восклицающее с небольшого пьедестала. Игибо Майс временами склонялся ко мне и что-то довольно пояснял насчет хорошей репутации и приличной фильмографии очередного претендента, но я его не слушала. Знала, что соглашусь с любым его выбором.

Так я искренне считала, пока на сцену не вышел Дайс. Увидев его подтянутую, одетую в темные джинсы и черную кожанку фигуру, я чуть не поперхнулась кофе. Кажется, все-таки поперхнулась, потому что Айю пару раз ударила меня по спине. Не знаю, почему я так удивилась, почему замерла, встретившись с его серьезным взглядом, ведь в таком столкновении не было ничего необычного, но логика отказывалась брать верх над эмоциями. Оставалось только надеяться, что из-за яркого света софитов Дайс не заметил румянца, который (я знала!) предательски лизнул щеки.

Наверное, всему виной было чувство неловкости, возникшее тогда, на пресс-конференции, и проснувшееся сейчас с новой силой. Все равно что встретить старого знакомого, который был не только свидетелем твоего конфуза, но и невольным соучастником преступления.

Дайс начал читать монолог, но я видела, что Игибо Майс его не слушал даже ради приличия. Кажется, он уже все решил и теперь лишь ждал окончания проб. Я нахмурилась. Что-то было не так.

Не знаю, каким актером был Дайс, но сегодня он фальшивил, это понимала даже я. Он сбивался, путал слова и неловко импровизировал, и на каждом его промахе я вздрагивала. Мне казалось, он ошибается из-за меня и поэтому старается не смотреть в мою сторону.

– Достаточно! – остановил его Игибо Майс. – Благодарю. Мы вам позвоним.

Мне стало ясно: не позвоним. Думаю, и Дайс это понял. Молча засунул руки в карманы, достал темные солнечные очки и исчез за дверью.

– Итак, госпожа Майя Данишевская, уверен, мы легко придем к единому мнению. Вы и сами понимаете, что главную роль может сыграть только…

– Дайс.

– Простите?!

– Дайсаке Акано, – моментально поправилась я, пока Айю пыталась не только понять, но и успеть перевести ход моих мыслей для Игибо Майса. – Согласна, пробы он прошел неважно, но давайте дадим ему второй шанс. Мне нравится его внеш… фактура. Он идеально впишется в образ героя. Вы же видели его фотопробы.

Я помахала перед носом Игибо Майса планшетом с открытыми файлами. Я не кривила душой, внешность Дайса действительно полностью соответствовала требованиям. Его лицо, не тронутое пластикой, хранило на себе отпечаток чего-то живого, настоящего, несломленного. Слегка заостренные черты лица, без преувеличения можно было назвать мужественными. Я с трудом представляла, как предыдущие мальчики-зайчики справятся с ролью бунтаря-одиночки, а именно таким по сценарию и был Яно Наито.