Темная сторона Луны - Сергей Дорош

– Оружие для Багряного домена, – не удержалась от шпильки Аркадия.

– Да, – невозмутимо ответил Агий. – Именно так. А чего в этом плохого?

– Темная сторона Луны.

– Это для вас она темная, а для нас там света вполне достаточно.

Аркадия смешалась. Все-таки уважение к сединам Агия не позволило ей сказать того, что она сказала бы любому темному.

– Сеньорита, нам пора, – встрял я в разговор.

Она повернулась ко мне, полная возмущения.

– Вы так торопитесь? – Агий встал. Он был выше меня и шире в плечах. Сейчас я видел пусть старого, но воина. Танто в его руке казался зубочисткой, не более.

– Совсем нет. – Аркадия отстранила меня.

О боже, сошлись две идеи.

– Вы, госпожа, видели только свою сторону Луны. Я же побывал и там и там. Могу сказать с уверенностью, что между нами мало разницы на сегодняшний день. Я бы даже отдал предпочтение Багрянцу перед Бордо и Сапфиру перед Лазурью. И не надо делать непонимающие глаза, потому что вы прекрасно меня поняли. На сегодняшний день нет Света и нет Тьмы, а есть те, кто живет под Солнцем, и те, кто его не видит. А если уж брать за основу вашу философию, скажу, что все это – оттенки Тьмы.

– Не слишком ли ты велеречив для спартанца?

– Слабость, позволительная старости.

– Но почему, Агий? – теперь уже разговор заинтересовал меня.

– Потому что Тьма – это эгоизм, а Свет – самоотречение. Ваши домены гребут под себя так же, как и наши, – охотно ответил он. – Я уже молчу о Воинстве Небесном. Самые светлые в этом смысле как раз друиды. Но и Круг состоит из людей. Ваши доменовцы создали себе кучу правил. И это говорит лишь о том, что они слабы. Истинно светлому правила не нужны. Он чувствует, что хорошо, а что плохо. Если же тебя сдерживает догма, рано или поздно она будет нарушена.

Аркадия отшатнулась. Перед моими глазами вновь встало лицо Юлиана, наносящего подлый удар Лин-Ке-Тору.

– Я пытался найти Свет… – Старик вновь сел, ссутулил плечи. – Наступает момент, когда больше не можешь думать о себе. Жизнь прожита, сколько ни набери добра – в могилу с собой не унесешь. Тогда хочется чего-то большего – вырваться из грязи, в которой копошишься всю жизнь. И я ушел, но ваши домены – то же гнездо интриг. А я слишком стар для долгих странствий. Я стремился на Светлую сторону, как бабочка на огонь, который сжег крылья моей надежды, потому, госпожа Аркадия, не надо расписывать мне добродетель Света. Ты не видела его.

– Я не говорила тебе своего имени, – опешила она.

– Конечно нет, как и господин Луи. Только мне этого и не надо.

Теперь уже я попятился. Даже не заметил, как резко Агий перешел на «ты». А мозги работали. Теперь и я видел его одиночество. Он давно хотел излить душу, но не знал кому. Аркадия задела его за живое, и он выплеснул гораздо больше, чем собирался. Но кто он? Как узнал наши имена?

– Ну вот, – устало промолвил он. – Я вас напугал, господа. Не стоит, я всего лишь низший. Подождите одну минуту.

Он ушел в глубь своей мастерской, а вернулся, неся в руках шпагу. Я видел простые ножны, отделанные черной кожей и украшенные серебром. Клинок шириной пальца в два. Витая корзина в виде переплетения лесных ветвей. Сперва создавалась иллюзия хаоса, но потом приходило понимание, что это – строгая упорядоченность, просто другая. Опытный шпажник, я мог оценить, как эта корзина прикроет кисть, но не будет мешать. Яблоко венчал изумруд.

– Не стану лгать, что сделал ее просто так, – сказал Агий. – Это подарок, господин маркиз. Извинение за то, что произнес ваши имена, хоть и не стоило. А это госпоже. – Он вынул из-под фартука красивый позолоченный наручник. Вроде бы хрупкое украшение, но я знал: Агий украшений не делает. На внешней стороне выгравирован розовый куст, но самый верхний цветок словно бы срезан и сейчас падает к земле, застыв в бесконечном полете.

– Не смотрите, что он легок и хрупок с виду. Он вполне способен остановить удар серафимского двуручника, так что на вашей коже не останется даже синяка.

Я хотел заплатить, но вдруг почувствовал, насколько это будет неуместно. Нет, действительно, эти вещи были созданы для нас.

– Счастливое совпадение случайностей, – заметил я. – То, что вы сделали эти вещи именно такими, под наши вкусы, и что именно сегодня вы сказали лишнего, – иначе они к нам не попали бы.

– Случайностей не бывает, – ответил Агий. – То, что должно, произойдет. Но это не значит, что у нас нет выбора. Выбор есть всегда, и от него тоже немало зависит.

Назад мы шли, погруженные в задумчивость. Аркадия нежно скользила кончиками пальцев по гравировке наручника.

– Он не просто низший, – наконец сказала она. – Он – что-то другое, но он и сам об этом не знает.

– Он – проводник. Но куда он нас ведет? Скорее всего, он и сам не знает, но сегодня на миг я понял, как он узнал наши имена, только объяснить не могу. Мне это еще рано, но я обязательно дойду.

– Нет, – возразила она. – Он не ведет. Он всего лишь судит о вещах, открывая другим то, чего они не видят. А еще он отличный мастер.

– Носи этот наручник не снимая, мой тебе совет, – сказал я. – Чувствую, что это правильно.

– Посмотрим. – К ней возвращалась прежняя манера держать себя. – Зависит от вашего поведения, сеньор маркиз. Сейчас я так устала! – Она потянулась.

– Я мог бы донести вас на руках, сеньорита, – внезапно для самого себя предложил я.

– Нет, воздержимся от этого, – плутовато улыбнулась она.

* * *

Придя, Аркадия сделала вид, что сильно устала, и сразу легла спать. А может, и не делала вида. Денек не из легких выдался. У меня же еще были дела. До полуночи я упражнялся с новой шпагой. Оружие выглядело массивнее, чем мое прежнее, но при этом оказалось легким и быстрым. Воистину шедевр. К тому же связанный. Я не мог его лишиться. Это было мое оружие, и только мое. В руках у другого оно обернулось бы ржавой несбалансированной железякой.

Наступила полночь. На всякий случай я заглянул к Аркадии. Номер был с двуспальной кроватью, так что мне придется устроиться где-то в кресле. Как-никак, наша легенда требовала создавать иллюзию бурной любви.

Аркадия спала. Пару минут я просто смотрел на нее. Когда мы ночевали в лесу, она спала вполглаза. Это был настороженный воин. Сейчас же, в настоящей постели, она расслабилась. Я впервые видел ее такой – и осознал вдруг, что, по меркам высших, она едва вышла из детского возраста, как, впрочем, и я. И сейчас передо мной была не лучшая из боевых повелевающих стихиями, а хрупкая девушка. Я не удержался, подошел и поправил одеяло.

– Хансер, – вырвался у нее возглас во сне. Неожиданно быстро она ухватилась за мою руку и прижалась к ней щекой.

Я сперва подумал, что она проснулась, но, услышав ровное дыхание, успокоился. На ее губах появилась счастливая улыбка. Почему жизнь нас так причудливо перетасовывает, словно колоду карт? У Аркадии ничего не вышло с Хансером, у Хансера – с Тайви. В результате – двое несчастных. А могли бы быть счастливы друг с другом.