Храм океанов - Александр Прозоров

Как назло, очень хотелось пить и есть, и потому мысли о посадке навевались все чаще.

— Ты же смертный, — опять проявил внимание Повелитель Драконов. — Вы способны переваривать корни болотных трав. Вокруг ее в достатке, ешь.

— А можно? — неуверенно переспросил страж.

— Там, где есть иней, есть и вода, — ответил бог. — Лилия должна усваивать влагу, что на ней оседает. Ее хватит и на тебя, и на дыхание.

Шеньшун, более не сомневаясь, вытянул меч, срезал со стены несколько длинных тонких полосок, запихал в рот. На язык их летающий клубень напоминал листья осоки — пресные и шершавые. Но тошноты не вызывал. Набив желудок, нуар припал к стене губами, приказал растению выделить сок. Лилия подчинилась, щедро напоив его чуть сладковатой влагой.

Повелитель следил за слугой не без зависти. Зверьки сами не понимали своего счастья: они-то могли есть все, что угодно, и в любом виде. Листья, корни, рыбу, мясо: свежее, сушеное, лежалое, вареное, печеное, подкисшее и парное — какое угодно! Эти не умрут с голоду нигде и никогда. Боги же могли употреблять только свежую пищу. И не просто свежую — а живую и только живую! Добыча, даже просто потерявшая сознание от ужаса, и то вызывала у них инстинктивное отторжение. Зажатая в несокрушимые кольца зверюга должна еще брыкаться, когда ты начинаешь ее поедать — только тогда у победителя и появляется аппетит.

А этот двуногий: чикнул своим резаком по ближайшему растению, постучал зубами — и сыт. Этот в полете хоть целый год провести сможет, и ничего с ним не случится! Боги же за подобный срок ослабевают так, что рискуют умереть…

Мысли ученого прозвучали достаточно ясно. Похоже, предназначались какому-то слухачу.

— Тебя кто-нибудь слышит, повелитель? — спросил Шеньшун.

— Да, сразу два гнездовья. Где-то здесь есть озера. Они отвечают, что не только слышат, но и видят…

Это радовало Дракона. Пусть никто и никогда не подозревал ученого во лжи — однако открытие его казалось столь невероятным, что продемонстрировать его обитателям разных уголков планеты было очень полезно.

Над горами путники плыли целых три дня, после чего внизу наконец-то опять раскинулись густые зеленые леса. Множество мелких холмов, изрезанных руслами невидимых проток, подсказали нуару, что они оказались неподалеку от святилища Лахоки — рода весьма многочисленного, известного своими мудрецами. Может быть, поэтому повелитель и не подверг стража новому испытанию — увлекся разговором с богами, наверняка наблюдавшими его в чистом небе.

Через день путники предполагали достичь угодий рода Океанов — но, как назло, после очередного рассвета обнаружили внизу лишь белую плотную пелену. Лилия продолжала полет в том же направлении, Дракон без труда вел беседу с Белоспинкой, предупредившей его о сильнейшем ненастье над морем — но где именно они находятся, над какими островами или проливами, разглядеть было невозможно.

Неизвестность растянулась на два дня, после чего внизу открылся бесконечный океан, лишь местами украшенный мелкими россыпями облаков.

— Надеюсь, мы не улетели за край земли? — Вода от горизонта до горизонта вогнала Шеньшуна в уныние.

— Земля не плоская, она есть обычный валун, только очень большой, — успокоил его Дракон. — Если постоянно лететь в одну сторону, вернешься в гнездовье, из которого полетел.

— Кто-нибудь пробовал? — с надеждой спросил нуар.

— Нет, — честно признался повелитель.

— Ты кого-нибудь слышишь, мой бог?

— Нет.

Если даже голос бога не мог дотянуться до какого-нибудь гнездовья — это значило, что пытаться высмотреть землю не имело смысла. Но Шеньшун все равно старательно вглядывался в горизонт. Кто знает, а вдруг в океане есть земли, еще неведомые повелителям?

И был день, и была ночь, и было утро, еще до рассвета принесшее волну несказанного облегчения.

— Невероятно! — сказал Повелитель Драконов. — Мы попали в угодья рода Кетсоатль! Тебе не понять, что это значит, страж, но мы пересекли Великую Воду, которая считается бесконечной. Не в научном смысле бесконечной, а по обычаю. Все, кто пытался ее одолеть, сгинули безвестно.

Клубень осветили яркие лучи, и Шеньшун вскочил, готовый высматривать обещанный берег — но земля внизу все еще оставалась черной. Пришлось ждать довольно долго, прежде чем поднявшееся солнце вырвало его из темноты.

Над океаном гуляли облака. Но пелена была не плотной, и в разрывах между белыми развалинами нуар очень быстро заметил долгожданные зеленые пятна, разбросанные среди серых проплешин.

— Земля! — радостно выкрикнул он.

— Вижу… — прошипел повелитель, на самом деле поднявший морду вверх.

— Что ты делаешь, мой бог?

— Воздух… Заставляю лилию наполнить лист воздухом. Он лопнет, и мы начнем снижаться.

Шеньшун глянул вниз, потом наверх. Шары показались огромными, а берег — уже слишком близким.

Уроки Зеленца не прошли для нуара даром. Он хорошо знал: угодья рода Кетсоатль расположены на довольно узкой полосе земли между двумя огромными океанами. Еще немного — и можно проскочить через сушу в новые моря.

— Может быть, истончить стебель, повелитель? — предложил он.

— Ему приходится держать огромный вес, страж. Поэтому внутри проходит жилка, — объяснил Дракон. — Такая же, как в стенках. Стебель живой, но жилка мертвая. Мне не заставить ее порваться.

— А если его подрубить, мы спустимся быстро?

Повелитель некоторое время размышлял, потом решился, отпрянул к стене. Шеньшун выдернул свой клинок, способный оцарапать даже камень, нацелился через полупрозрачную макушку клубня в основание стебля и совершил быстрый выпад. Послышался хлопок, в ушах зазвенело, от корня оторвался крупный кусок мякоти — но и стебель с шаром молниеносно унеслись в сторону и вверх. Не дожидаясь холода и одышки, страж ударил в просвет между жилами каркаса во второй стебель и тут же — в третий.

В норку воздухоплавателей ворвались свист и холод, от стены к стене загулял ветер. Лилия быстро пошла вниз, закручиваясь напирающим потоком. Но почти сразу стебли переплелись, и объемные шары остановили вращение. Шеньшун, торопясь провалиться к теплым слоям воздуха, еще двумя ударами подрубил последние листья клубня — они скользнули друг по другу, обдирая мякоть, и дружно помчались к зениту.

Теперь крылатка обрела почти полную свободу, стала ввинчиваться в воздух, издавая зловещий рев — раскрутиться полностью ей мешал небольшой шар на кончике лопасти. Похоже, именно от него следовало избавиться в первую очередь — теперь же было просто не достать. Оставалось надеяться на то, что перекрученный стебель лопнет от нагрузки.

Но случилось другое: завитый в тугой жгут стебель стал закручивать сам лист, по низу шара пошли глубокие складки. Еще несколько оборотов — и оболочка лопнула, лохмотьями разлетевшись по сторонам. Рев тут же оборвался, крылатка со слабым свистом разрезала воздух, отклоняясь вбок, закрутилась сильнее и сильнее. Клубень по инерции просел еще немного, а потом замедлился, переходя из падения в плавный пологий полет.