Бухгалтер Его Величества - Ольга Иконникова

– Вы, ваша светлость, в Тодории человек новый, и я хотела бы кое-что вам объяснить. Уверена, вы прекрасно знаете, кто я такая. Я говорю сейчас не об имени и не о титуле.

Похоже, этот щекотливый момент меня смущает гораздо больше, чем ее. Ну, что же – если ей так нравится аттестовать себя в роли чьей-то (пусть даже и королевской!) любовницы, то это ее дело.

– Я люблю его величество, а он любит меня, – она сообщает это, глядя мне прямо в глаза.

Мы стоим на дорожке, по которой гуляют люди, но никто из них и близко к нам не подходит. Хотя я физически чувствую множество обращенных на нас любопытных взглядов. Еще бы – такая картина! Не удивлюсь, если кое-кто ждет, что мы с Клэр вцепимся друг другу в волосы.

– Рада за вас и его величество, – как можно более любезно отвечаю я.

Мне хочется еще добавить что-нибудь про ее мужа, но я понимаю, что лучше промолчать.

– А если вы, ваша светлость, надеялись занять мое место, – в красивых глазах герцогини сверкают молнии, – то оставьте эти пустые ожидания.

Быть может, я должна быть смущена или обижена. Но на самом деле мне смешно. О каком месте она говорит? Надеюсь, не о постели, а о сердце его величества.

– С чего вы взяли, что я на это претендую? – осведомляюсь я. – Я не давала для подобных намеков ни малейшего повода.

– Ах, перестаньте! – восклицает она. – Я вижу вас насквозь. Но сейчас я хотела поговорить вовсе не об этом. Вы, сударыня, осмелились влезть туда, куда не следовало. Предупреждаю вас – это может быть очень опасно. Вы – американка, и ничего не смыслите в европейской политике. Для всех было бы лучше, если бы вы признали, что взяли на себя слишком много, когда пообещали его величеству избавить страну от долгов.

– Вот как? – значит, она вызвала меня на этот разговор не только из ревности, но и в силу совсем других причин. – Неужели вы не хотите видеть Тодорию свободной и независимой?

Ее яркие губы кривятся в усмешке.

– Я буду с вами откровенна. Но учтите – если вы вздумаете передать кому-то мои слова, я от них откажусь, и вам никто не поверит. Да, я полагаю, что для Тодории будет наилучшим выходом стать частью Франции. И так думаю не только я. В Аларе очень сильны профранцузские настроения. Об этом говорилось уже давно, и думаю, его величество уже подписал бы соответствующий договор с Парижем, если бы не революция, которая спутала эти планы. Вы удивлены? Но разве странно, что король осознает, насколько маленькой и слабой страной он управляет? Мы уязвимы, а в лице Франции мы обрели бы надежного друга и покровителя. Да, его величество лишится короны, но получит спокойствие и достаток. Тодория станет герцогством, а Рейнар будет по-прежнему ею управлять.

– Управлять, повинуясь воле Франции? – уточняю я.

Герцогиня пожимает плечами:

– Ну, и что же? Ему выплатят за это достаточную компенсацию.

– Как, наверно, и вам? – я всё-таки не удерживаюсь от издевки.

Клэр и не думает отрицать:

– Да, возможно. В этой дипломатической сделке замешаны очень влиятельные персоны. И очень большие деньги. И я не советую вам нам мешать.

Теперь в ее голосе – уже неприкрытая угроза.

– Да, – добавляет она, – и не пытайтесь понравиться принцессам. Уверяю вас, их мнение при дворе ровным счетом ничего не значит. Вы видите – я с вами достаточно откровенна. Мне уже доложили, что вы стараетесь подружиться и с малышкой Эмили, и с Луизой. Напрасная трата времени, ваша светлость!

Красивая дрянь с ледяным сердцем.

– Вы жестоки, сударыня!

– Вовсе нет, – откликается она, – я просто не боюсь говорить правду. Эти девицы делают Рейнара слабее. А я хочу, чтобы он был сильным! И чтобы принадлежал только мне! Слышите, маркиза? Только мне!

Странное заявление для женщины, которая замужем совсем за другим. Хотя не мне критиковать здешние нравы. Пусть развлекаются как хотят. А вот принцесс мне искренне жаль.