Хочу тебя (на)всегда, или Курица на шпильках - Елена Амеличева

Несколько дней прошли в тишине и спокойствии. Меня лечили, кормили и не волновали. Спину быстро отпустило, но я усиленно делала вид, что едва передвигаюсь. Думаю, за убедительную игру мне стоило вручить Оскар. Впрочем, если бы мне дали эту увесистую статуэтку, я бы точно врезала ею по плешке Кадорского. Который приходил временами, садился на край кровати и, пытаясь иногда полапать мою ногу, рассказывал о себе.

Этим я тоже бессовестно воспользовалась, засыпав его вопросами о драконах и заставив похитителя стать моим личным Гуглом. Но ему это, как ни странно, похоже, было в радость. Не раз меня так и подмывало сказать, что главе русских ящеров стоило идти в учителя. Ведь несмотря на его пакостный характер, одержимость женским полом и привычку похищать приглянувшихся девиц, рассказывал он подробно, красочно и явно с удовольствием.

Вот и сейчас плешивый негодяйчик сидел на краю кровати и, устремив взгляд в никуда, вещал о своей бурной молодости.

— А потом большевики пришли в наше село, и понеслось! — махнул рукой, скривившись.

— Какие большевики? — я озадаченно нахмурилась.

— Про которых тебе в школе на уроках истории рассказывали, — усмехнулся.

— Так сколько же вам лет? — вгляделась в него. — Выглядите максимум на пятьдесят пять.

— На сорок! — обиженно надулся. — А на деле почти сто пятьдесят уже.

— Египетские долгоносики! — пораженно ахнула.

— Тебе Даян вообще, что ли, ничего не рассказывал?

— Про возраст — нет, — я не рискнула спрашивать, сколько годиков моему дракоше.

— Некогда было? — мужчина все понял по-своему. — Понятное дело, мы, драконы, горячие любовники! Вот поправишься, сама увидишь!

— Вы все еще лелеете надежду меня изнасиловать?

— Не потребуется, — облизнулся жадно, — от меня еще ни одна женщина недовольной не уходила. — Чаще уползали — чуть живые от счастья.

— У всех драконов так? Вы магию используете для этого или внушение?

— Еще чего! Лишь природный магнетизм!

Хм, любопытно. То есть, я к любому дракону такие чувства, как к Даяну, испытывала бы?

— Так что выздоравливай быстрее, а то я извелся уже, — сообщил Кадорский. — Прикипел к тебе сердцем. Ты девушка душевная, не только красивая. И слушать умеешь. Для женщины редкое умение. Обычно вы трещите без умолку, слова не вставить. Так что мы точно поладим!

Размечтался, сто пятидесятилетний развратник!

— А пока пойду, большевиков хоть и нет, а власти все так же пытаются все добро у тебя экспроприировать, не успеешь заработать.

Мужчина встал, по-отечески поправил на мне одеяло и ушел. Но на кровати, где он сидел, осталось что-то лежать. Я осторожно взяла черный прямоугольник. Ключ-карта! А не ею ли можно открыть дверь моей темницы? Помедлила, раздумывая. Мой дракон что-то задерживается, придется барышне самой себя освобождать.

Подошла к двери, поднесла спасительный кусочек пластика к небольшому табло. Писк. Приоткрыла дверь. Охранников нет, ура! Косясь по сторонам, я медленно двинулась по коридору. Сердце стучало так, что не хватало воздуха. Но надо торопиться, а то ведь вдруг тут камеры, засекут побег и все, другого шанса может и не быть.

Набирая скорость, я лихо вырулила из-за угла и едва успела затормозить, напоровшись на насмешливый взгляд.

— А говорили, что ты едва живая лежишь, — ехидно протянула Милана, младшая, если не ошибаюсь, дочь Кадорского.

Ведь с ней нас с Даяном знакомил Ирман?

— Жажда свободы сил придала, — пробормотала я, отступая.

— Заметила, — она окинула меня пытливым по-женски взглядом. — И что он в тебе нашел?

— Вот у папы и спроси! — фыркнула в ответ.

— Да я не про отца, — девица сморщила нос. — С ним все как раз понятно, трахает все, что шевелится. А не шевелится, так расшевелит и трахнет.

Не смешно.

— Милана, помогите мне! — выпалила я.

— С чего бы вдруг?

— Неужели вам не противно смотреть, как отец унижает вашу мать, приводя других женщин в семейное гнездо?

— Да ей фиолетово, — драконица усмехнулась. — Маман умная женщина.

— А самой тебе не противно жить в такой семье? — теперь я пытливо вгляделась в ее темные глаза.

На миг в их глубине что-то мелькнуло, едва уловимое, тщательно скрываемое от нее самой, и я поняла, что попала в точку.

— Как бы ты себя чувствовала на моем месте, подумай. Хотела бы стать постельной игрушкой без права голоса?

— Теперь понимаю, — задумчиво посмотрела на меня девушка. — Ты в душу умеешь залезать. Вот только я не мужик, милашка!

— Милана, помоги, умоляю! — схватила ее за руку.

— Отвали! — процедила сквозь зубы драконица и, оттолкнув меня, зашагала прочь.

Несносная бессердечная дочь Кадорского унесла с собой мою удачу. Об этом я узнала, когда вышла к лестнице и увидела лежащий на столике клатч. Цапнула его, открыла и едва не закричала от радости, увидев смартфон. Только бы без пароля и сканера отпечатка пальцев! Экран высветил фотографию Ксаны. Да! Не думала, что буду так рада ее видеть!

А кому звонить? Замерла в ступоре. В полицию? Ага, чтобы господа полицейские приехали и отдали честь этому ящеру? Сомневаюсь, что они мне помогут. Моя милиция бережет явно не меня, а тех, у кого есть деньги на пентхаус в Москва-Сити.

— Да какого к… и в… его к…! — забористый мат рычанием растекся по нижнему этажу, заставив меня вздрогнуть всем телом.

Смартфон тут же выскочил из вспотевших ладошек и полетел вниз. Хотя, скорее уж он помчался вниз, как тунгусский метеорит, не хватало только огненного облака. Роль тайги, совершенно не ожидающей встречи с гостем из бесконечной Вселенной, сыграла плешь Кадорского.