Страж Раны - Андрей Валентинов

Итак, он увидел то, что скрывает Шекар-Гомп. Кипящая кровь Браг Сринмо… Видимо, именно это привлекло сюда тех, кто захватил монастырь. Голубой свет почему-то понадобился тем, кто носит свастики — тоже голубые. Мелькнула мысль, что совпадение тоже могло быть неслучайным…

Голос прозвучал неожиданно. Щелкнул затвор, и Степа запоздало вспомнил о типе, которого видел у дверей. Он слишком увлекся — и влип. Оборачиваться было поздно, и Косухин рухнул на холодный каменный пол, опередив пулю на доли секунды. Шапка смягчила удар, но в голове загудело, перед глазами поплыли желтые пятна. Степа все же нашел в себе силы откатиться в сторону и вскочить. Солдат в черной куртке был рядом, зрачок ствола смотрел Косухину в лицо. Степа резко дернулся в сторону, вновь опередив выстрел, а затем бросился вперед, стараясь перехватить винтовку за цевье. Это удалось, но вырвать оружие он не сумел — солдат держал его крепко. Степа дернул винтовку еще раз, перед глазами мелькнуло красноватое скуластое лицо с холодными остановившимися глазами, и тут огромная ледяная пятерня легла на горло. Степа захрипел, рванулся, но скуластый, одной рукой продолжая держать винтовку, другой неторопливо но сильно сжимал Степино горло. Мертвые, затянутые пеленой зрачки взглянули прямо в лицо.

Степа выпустил винтовку, попытался отодрать холодную ладонь, но единственное, что удалось — это немного ослабить хватку. Боль затопила сознание, рука скользнула вниз, задев рукоятку стилета. Уже без всякой надежды, просто машинально, Косухин выхватил стилет и несильно, косо полоснул им по руке врага. Острый металл оставил неглубокую узкую рану, но из-под красноватой кожи выступила не кровь, а что-то, похожее на черную пузырящуюся пену. Косухину даже показалось, что из раны заклубился легкий бурый дым. Скуластый дрогнул и разжал хватку. Косухин машинально сделал шаг назад, вобрал в легкие побольше воздуха, а затем прыгнул на врага, целя стилетом в шею.

Он не промахнулся — металл вошел как раз возле сонной артерии. Скуластый вновь дернулся, сильным движением отбросил Степу в сторону, попытался сделать шаг, но пошатнувшись, схватился руками за торчащий в шее стилет, и тяжело рухнул на каменный пол. Дрогнули в последних конвульсиях ноги, послышался хрип — и тело замерло.

— Фу ты!… — Косухин перевел дыхание, не без опаски подошел к трупу, вынул стилет из раны и оглянулся. Вокруг — и на площадке, и дальше, возле недостроенной металлической фермы — по-прежнему было пусто и спокойно. Оставался коридор. Степа хотел оглянуться, но шея заныла, и он стал массировать ее, пытаясь восстановить кровообращение…

— Косухин, сюда! — голос прозвучал неожиданно. Степа, забыв о ноющей шее, резко обернулся — под аркой, которая вела в коридор, стояла Наташа Берг — такая же, какой он видел ее в последний раз в Челкеле, в том же белом полушубке, только на лице ее было, казалось, что-то не так. Присмотревшись, Косухин понял — под правым глазом у девушки красовался внушительного вида синяк.

— Степан, скорее же!

Косухин вздохнул, мотнул головой и подбежал к девушке. Та схватила его за руку и потащила куда-то влево, вдоль каменной стены. Степа, еще не вполне осознав происходящее, молча подчинился.

— Наталья Федоровна! — из-под арки выскочил какой-то толстячок в расстегнутом «интеллигентском» пальто и шапке-пирожке. — Куда вы? Это… это опасно, матушка!

— Ну вас! — огрызнулась Берг на ходу и повернулась к Степе. — Косухин, вы-то здесь откуда?

— Да я… это… — начал все еще не пришедший в себя Степа, но девушка прервала его:

— Я была рядом, в комнате возле арки. Если вы в самом деле такой рыцарь, могли бы вначале заглянуть ко мне, прежде чем затевать драку…

Степа вздохнул — он представлял себе встречу с Наташей несколько иначе. Между тем, девушка, продолжая держать Косухина за руку, быстро провела его к следующему входу, оглянулась и втащила под арку, ведущую в коридор.

— Я… — вновь заговорил Степа. — Это… здравствуйте, Наташа!

— Здравствуйте, Косухин! — Берг улыбнулась и быстро поцеловала Степу в щеку. — Вас что, тоже сюда притащили?

— Нет, я…

— Пойдемте!

Они шагнули вперед, и темень окружила их со всех сторон. Под ногами хрустели небольшие камешки, шуршала потревоженная пыль. Похоже, коридор был давно заброшен.

— Я… это… сам… за вами, — формулировка вышла не особо четкой, но Берг поняла.

— Господи, Косухин! Вы добирались из Челкеля?

— Ну да! Надо же было вас…

— Ростислав жив? С вами?

— Ага…

Берг на секунду остановилась, внимательно вгляделась в темноту и покачала головой.

— Сумасшедшие мальчишки! Ростислав ладно, он хоть Дюма начитался, а вы-то? Косухин, вы хоть догадываетесь, куда сунулись?

— Догадываюсь…

— Ну, тогда…

Девушка не договорила и, продолжая держать Степу за руку, потащила его дальше по темному коридору.

— Сюда они не суются. Не понимаю, почему, но, похоже, побаиваются. Наше с вами счастье, что здесь еще ничего не готово! Даже сигнализация… Видите, я в этом дурацком тулупе — в лаборатории холодно, как на улице. Впрочем, им-то тепло ни к чему…

Они прошли еще метров сто. Темнота стояла кромешная, но Берг то и дело останавливалась, словно надеясь что-то увидеть.

— Куда мы? — осмелился поинтересоваться Степа.

— Косухин, вы гуляете с девушкой. Вам этого недостаточно? — Берг вновь остановилась, в темное вспыхнула спичка. — Тут где-то должен быть вход. Посмотрите.

Степа оглянулся, но ничего, кроме серых неровных стен и засыпанного мелкими камешками пола, не заметил.

— Значит, чуть дальше… Я ведь здесь тоже не теряла времени, Косухин. Пролив, как и полагается, горькие слезы вместе с другими бедолагами, я попыталась изучить этот гадючник… Или морг, это точнее…

— У вас это… что-то с лицом…

— Так вы дипломатично называете мой изящный фонарь? Это еще на Челкеле. Один косоглазый посчитал, что я излишне интересуюсь местом моей будущей командировки… Попросту выглядывала в иллюминатор аэроплана… Стойте…

Наташа остановилась и вновь чиркнула спичкой. Слева показалась дверь, вернее, темный проход, над которым было выбито странное лицо с прикрытыми, словно во сне, глазами. Странность заключалась в том, что глаз было три — третий находился прямо на лбу. Каменные губы кривились в невеселой улыбке.

— Хорош! — вздохнула Наташа. — Здесь все такое… Так вот, мой коллега, тот, что выскочил вслед за нами… Кстати, очень неплохой физик-теоретик, из Киева, кажется… Он вообще не из героев, как вы заметили, но однажды… Ну что, рискнем, Степан?

Степа пожал плечами и первым шагнул в проход. Там оказалось еще темнее, воздух был сух и наполнен пылью. Косухин прислушался — тишина была мертвая, но где-то вдали ему почудился легкий шорох. Он нерешительно остановился.