Боевой разворот. И-16 для «попаданца» - Александр Самохвалов

– Мы со старшим лейтенантом Гудава перегоняем пару «мигов». Возвращаемся на У-2. Техники движки заводят, как только У-2 увидят. Мы садимся – и сразу вторую пару. И так далее.

– Так, Игорь Венедиктович, люди требуются от вашей группы, добровольцы, конечно.

Ага, с правого краю от строя технарей со спецами человек десять по гражданке. То есть в рабочей, но кто во что горазд. Видимо, с завода. Те, что «яки» собирали. Выходит интеллигентного вида мужичок, седой и худощавый. Старший, наверное. Инженер.

– Добровольцы все. Но останемся мы с Петром Иванычем. Больше не нужно. Самолеты только заправить осталось, горючкой и сжатым воздухом, боеприпасы же, что были, загружены загодя, как и все прочее. Пока товарищи с «мигами» управятся, мы как раз подоспеем. Ну, и общее обеспечение с нашей стороны непременно потребуется. Мало ли что. Только они не облетаны еще. Вы ж сами знаете, горючего не было, да и пилоты заводские не прибыли. К тому же вооружение! Пушки то есть…

– Значит, так, Игорь Венедиктович. Вы мне в Пинске нужны позарез, да и с Москвы запрос уже пришел на вас, еще до начала… этого всего. Оставьте за себя другого… добровольца.

А ведь напрасно иронизирует. И правда, натуральные добровольцы. Вон морды лиц какие. Насупленные, но не без некоторой душевной свирепости. Лишь у пары-тройки неуверенность и страх проскальзывают. Но – строй держат. Значит, проняло. Нас, русских, когда за живое заденет, так мы горы готовы свернуть и тут же трупами лечь. Помню, и в мое время так же было. Потом, когда раскачались. Под русскими понимаю всех, кто так может. За Расею. Вон Игорь Венедиктович не согласен уезжать, что-то доказывает, аж слюной брызжет, отсюда даже видно. Ну, пока суд да дело…

– Разрешите, – майору, – к машинам?

– Да. Вам с Гудавой вылет по готовности. До Пинска маршрут известен должен быть.

Эдик Гудава лыбится навстречу.

– Что, Костик, один-один?

На мой довоенный еще прокол намекает, чтоб сделать менее болезненным свой. При посадке здесь. Самолюбивый, как и все они. М-да… Небось Петровичева шарашка весь день и всю ночь. Раз вся четверка готова. С Эдиком же Костик давно на «ты». В обе стороны. Рубаха-парень. На грузина не очень похож. Высокий, плечистый, волосом рыжеват, только медальных статей нос чуть крупноват, да и прочие черты лица под стать. Говорит без акцента, разве что когда колориту добавить хочет. Впрочем, он и не грузин. Мингрел. А мать так и вовсе русская. На «ты» же, потому как у Костика с ним общие похождения были. В Белогорске еще. По женской части, до которой Эдик великий охотник. Только, в отличие от Петровича, довольно разборчивый. Без грубости, впрочем, и хамства. Цветочки, ухаживания… Чуть на губу[99]тогда не загремели на пару, за что – нет времени вспоминать. Как убегали по крышам да закоулкам и все такое прочее. Летчик, впрочем, отличный. Сбитыми на Халхин-Голе еще отметился, потом в Финляндии, да и здесь уже есть. Причем как раз «худого» уговорил, если память не изменяет.

Теперь вместе шагаем к своим «мигам». По травушке-муравушке. Сапоги мокрые и низ комбеза от росы – насквозь. Петрович и Ко сняли уже с двух маскировку и заканчивают подготовку к взлету. К «якам» неподалеку вся толпа гражданских галопом протопала. Тоже готовить будут? Кому? Пока рассаживались по кабинам, подбежал коренастый капитан в летном. Что-то сказал Эдику и тут же умчался к «якам». Тот сделал мне знак рукой – мол, ждем пока – немного. Ждем. Тем временем рассвело, день, похоже, опять будет погожим. На радость немцам и на беду нашим сухопутчикам. Под тарахтенье слабеньких движков взлетают один за другим У-2. Пара. Все, что осталось. От легкомоторной авиации двух иап – нашего и 123-го. Не так уж и мало. Имея в виду обстоятельства. Сразу за ними, с серьезным таким ревом, в небо пошли И-16. Сопроводить. Возле «яков» суета. Похоже, тоже готовят сразу пару[100]. Точно, тот капитан шагает прямо к «якам», следом подходит майор Сурин. Комполка. Наверное, готовился, изучал уже. Новую матчасть. А может, даже и облетать успели. Раздобыли тогда еще где-нибудь трошки бензинчику высокооктанового, и исполнили. Теперь пригодилось. «Яков» насчитываю восемь машин. Целых. И при посадке видел разбитые, кажется, четыре. Фролов, царствие ему небесное, говорил про двадцать. Остальные восемь, значит, где-то прячутся. До фига ж летать придется тудоть-сюдоть.

Тем временем пара «яков» завелась – мы следом, прогрели моторы, и на взлетку. За большой группой «чаек». Тоже перегоняют. Эдик чуть впереди. Старший и ведущий. Надо бы мне – но как? Ладно, с утра пораньше и так проскочим. Может быть. Сразу за «яками» набираем скорость – отрыв! Убираю шасси и тут же начинаю крутить головой. Даже ведущему не вредно, а уж ведомому-то сам бог велел, совокупно с уставом. Немцев пока не видно. Но погода продолжает не баловать нашу пехоту. В смысле, на небе ни облачка. Не, на горизонте что-то такое наблюдается – но через пару часов, зуб даю, рассеется…

До Пинска чуть больше сотни. Лететь, значит, минут двадцать. Строго на восток. Вдоль железки. К солнцу. Слепит из-под капота. Сзади еще довольно темно, стараюсь смотреть большей частью туда. Эдик идет вслед за «яками» с небольшим превышением. Вообще-то надо бы еще повыше… Для «мига». Впрочем, тогда земля будет хуже контролироваться, а могут ведь и оттуда подобраться. Снизу. На крейсерской, чай, идем. Вот и аэродром.

Кстати, Жабчицы называется. Что-то меня снова на жаб потянуло – к добру ли это? Для немцев, полагаю, определенно не к добру… Сели нормально – оба. Эдик, похоже, совладал помаленьку с норовистой этой лошадкой. Пока качусь, осматриваю окружающее пространство. Полосу так и не забетонировали, а ведь собирались… Но оно и к лучшему, поскольку немцы здесь не слабо порезвиться успели. Во всяком случае, тут у них лучше получилось, чем в Кобрине и тем более у нас. Поле здоровенное, и самолетов масса. Самых различных марок и типов, включая довольно экзотические, например Р-10, почему-то морской авиации[101], как целых, во всяком случае с виду, так и разбитых вполне себе вдребезги, стоит, а частью еще дымится по краям поля и на ВПП. Много СБ. В основном поврежденных. По Костику, здесь 39-й сбап базировался. А вон и «ишачки». Кобринские, похоже, те, что до нас вылетели. А это что такое, странное-двухкилевое? Ого, «пешки»[102]. Аж целых три штуки. Целых – в смысле, с виду. Но как-то нехорошо они стоят. Будто брошенно[103]. Заруливают по сторонам «чайки», за ними, вправо, – пара «яков» Сурина с тем капитаном, мы с Эдиком, натурально, следом. Самолеты вокруг замаскированы отвратительно, общее впечатление пожара в борделе, когда всем миром ловят карманника. Два каких-то мутных испуганных типа подскочили, однако, к машине и помогли выбраться. Прихватив парашют, с Эдиком бегом к «якам». Сурин уже умчался, порядок, наверное, наводить. Оставшийся неизвестным капитан мотает головой – потопали, мол – и по пути быстренько оттараторивает насчет того, что сейчас, мол, все летим пассажирами на У-2 и всем том прочем, что еще здесь найдется примерно такого же плана – черт (мягко говоря) его знает, а также что вместо Сурина с ним какой-то капитан Савченко полетит или еще кто, из тех, кто на «яке» пробовал или хотя бы матчасть изучил, потому что сначала надо было хорошо освоенные и реально боеготовые «чайки» с «ишачками» из-под удара вывести. Сейчас же все освободившиеся – в нашем распоряжении. В смысле, в перегоночной команде. А Сурину надо тут хоть немного порядок навести. Вместе с вашим-нашим особистом… это стылоглазый такой, прибалт, что ли, который скоро тоже здесь должен быть.