Внешняя угроза - Алексей Фомичев

И вновь Титов поступил так же, как поступал раньше, общаясь с незнакомыми офицерами. Кивнув и чуть нагнув голову, сказал:

– Благодарю за приглашение. Для меня честь выпить с вами, господин капитан. Однако прошу извинить – ждет дама. Я обязан доставить ее, как и обещал. Долг офицера!..

Капитан молча кивнул, отсалютовал фляжкой.

– Начальство и женщины – вот два повода, заставляющие нас бросать все дела и спешить к ним! За женщин, обер-лейтенант! За тех, кто скрашивает наши серые будни!

Он сделал небольшой глоток и бросил руку к голове. Титов повторил жест, отдавая честь, и поспешил к выходу.

Глемм ждала его в машине, в переулке. Когда он подошел, открыла изнутри дверцу.

– Плохо дело, – сказал Титов, заводя мотор. – Поезда не ходят, взорван мост. Партизаны постарались. Молодцы, конечно, но нам это помешает.

– А если ехать на машине?

– Нельзя. Брокмана могли хватиться. Начнут искать. Машину заметят, а мы даже номера не можем сменить.

– Как же быть?

В отличие от Титова девушка выглядела полностью спокойной. Сказывался опыт работы в разведке. Или она просто умело делала вид.

– Выхода два. Ждать поезд. Завтра его должны, по идее, отправить. Либо искать другую машину и своим ходом ехать в Конотоп. Но легковушек в городе не так много. Захват сопряжен с большим риском…

Глемм посмотрела на него и промолчала. Обстановку он знал лучше, в конце концов, это его мир. Пусть и думает.

– Ночевать где будем?

– Помощник начальника вокзала подсказал два адреса. Офицерский отель, но он скорее всего забит до отказа. И небольшой частный пансион. Там могут быть места. Можно еще спросить в комендатуре, но лезть туда нежелательно. Надо вставать на учет. Правда, в Чернигове мы сменим форму и легенду, но все же…

Титов замолчал, прикидывая, как быть. Побарабанил пальцами по рулю. Мимо них проехал грузовик с красным крестом на борту. Затем «крупп» с открытой водительской кабиной. Свет фар скользнул по «опелю», скакнул по домам и пропал.

По идее, ночь в городе не сопряжена со сколько-нибудь серьезным риском. Вряд ли будет повальная проверка документов, тем более у офицеров. Такое происходит лишь во время общегородских облав, когда ищут партизан. Так что…

– …Остаемся! – вынес он вердикт. – Попробуем снять комнату в пансионе. Правда…

Титов посмотрел на девушку, смущенно хмыкнул.

– Комната одна, кровать тоже может быть одна. Я тогда лягу на полу.

Глемм улыбнулась, коротко ответила:

– Посмотрим…

– Тогда поехали…

Пансион они нашли не сразу. Покрутились по улицам, выскочили к центру, откуда Титов постарался побыстрее уехать, не желая попадать на глаза местному армейскому начальству и полиции. И лишь через полчаса отыскали небольшой двухэтажный дом, спрятанный среди фруктовых деревьев.

Вопреки ожиданиям пансион не был заполнен до отказа. Из семи номеров пустовали три. Правда, один забронировали, а второй еще не подготовили для следующих постояльцев. Зато третий, угловой, хозяин – пожилой лысый мужчина (кстати, тоже фольксдойче) – отдал приехавшим.

– Комната не очень большая, зато свой туалет, прихожая… Здесь когда-то до революции была небольшая гостиница, так что все оборудовано как надо.

Хозяин вопросительно переводил взгляд с Титова на Глемм.

– К сожалению, там только одна кровать… Я могу распорядиться, чтобы принесли раскладушку. Второй кровати нет, виноват.

– Несите, – кивнул Титов, осматривая комнату.

Что ж, деньги хозяин берет не зря. Комната буквально сверкает чистотой. Занавески белее снега, накрахмалены. Тяжелые темно-коричневые шторы с затейливым узором отглажены. На небольшом столе накрахмаленная скатерть. Кровать – кстати, двухместная, – накрыта плотным покрывалом одного цвета со шторами. Застелена идеально ровно, ни единой складочки. Стол, два стула, шкаф, тумбочка, небольшой сервант – мебель не новая, но добротная, видимо, недавно перекрашенная. Люстра с двумя лампочками, простым матерчатым абажуром. Ночной светильник у изголовья кровати. Пол вымыт, потолок побелен, обои на стенах как только поклеенные. И санузел блистает чистотой. Унитаз, раковина, душевая… Уютное место для отдыха и проживания.

– Обедать извольте в общей зале, внизу. У меня не бывает много людей, от силы десять – двенадцать человек, так что за столом помещаются все. Кухня простая, немецкая. Моя жена, она немка по матери, прекрасно готовит. Кофе натуральный, пиво свежее. Если пожелаете чего-нибудь еще… спиртное, сигареты, все есть.

– Благодарю. – Титов обошел комнату, тронул скатерть на столе и повернулся к хозяину. – Мы останемся здесь, видимо, до завтра. Как только начнется движение на железной дороге. В любом случае заплатим за полные сутки. И при необходимости продлим пребывание.

– Как будет угодно господину обер-лейтенанту.

– Примите плату.

Титов отсчитал рейхсмарки, положил на стол. Хозяин взял, быстро проверил сумму и с поклоном отступил к двери.

– Ключ на столе. Раскладушку сейчас велю принести. Желаете кофе?

– Нет, благодарю. На ночь не стоит.

Титов перехватил внимательный взгляд хозяина и вдруг подумал, а правильно ли он себя ведет? Осмотр жилья, плата, разговор… Вроде все как надо. Но взгляд у хозяина пансиона какой-то колючий. Что не так?

«Да ничего! Нормальный взгляд, – сам себя успокоил майор. – Это я накручиваю со страху. А хозяин, не исключено, работает на партизан. И вполне понятно, ненавидит немцев… А может, просто не рад постояльцам…»

Перестав ломать голову, он перенес оба чемодана – все их имущество – к шкафу, посмотрел на стоявшую у двери Глемм.

– Проходи, раздевайся. Сейчас раскладушку принесут. Надо выспаться… Завтра день тяжелый…

Глемм молча подошла к окну, отвела штору.

– Уютно…

– Что, у вас все иначе?

– Не все, но многое. – Глемм отпустила штору и повернулась к Титову. – У нас дома строят из специальных составов, буквально за два-три часа. Деревянные дома редкость, лесов и так мало… В комнатах полно техники. Шкафов, кроватей нет, они спрятаны в нишах.

– А как же… – Титов оглянулся на дверь. – Как же без них?

– Достаем когда надо, – пожала плечами Глемм.

Майор задумчиво посмотрел на девушку. Ему было интересно, как живут люди на других планетах, в такой дали от Земли. Но он сдерживал свое любопытство. Сейчас не самое подходящее время для вопросов…

Раскладушку принес работник – средних лет мужчина с мрачным лицом и испуганным взглядом. Почему так смотрит на немецкого офицера? Может, окруженец или подпольщик? В любом случае явно не хочет лишний раз мозолить глаза немецким офицерам.