Командор Петра Великого - Алексей Волков

Что-то неприятное зародилось в душе. Внешне я этого не проявил и вообще продолжал сидеть так, словно нахожусь в кабаке один.

– Ведь заплатишь? А? Эй, немец! К тебе обращаюсь!

Немцем я никогда не был. И уж тем более не собирался за кого-то платить. Шаровиков всегда достаточно. На всех не напасешься. Даже если бы хотелось.

Мне никогда не хотелось служить падению ближнего. Чужие деньги развращают. Соответственно, развращать кого-то грех. На моей душе других грехов висит достаточно.

– Эй! Немец! Чего молчишь, как немой? – Говоривший недобро засмеялся от примитивного каламбура.

Сразу несколько человек поддержали его. Но кто-то, понимавший веселье чуть иначе, торопя его, выкрикнул несколько непечатных эпитетов и гипербол. Так сказать, решил проявить знакомство с филологией.

Эх, не слышал он, как изощренно выражались наши ребята на палубах! А тут что? Столичный уровень. Чувство есть, но ни ума, ни фантазии. Я бы на его месте сгорел со стыда от собственного убожества.

– Глухой, да? – Над моим столом навис вожак с перебитым носом. С его повадками даже удивительно, что остальные кости целы. Насчет мозгов не говорю.

У человека трагедия. Левое полушарие ампутировали по болезни, а правого от рождения не было. Потому никакие сотрясения мозга ему не грозят.

– Месье, вы не находите, что довольно невежливо обращаться к человеку, которому вы не представлены? – Я намеренно выражался на французском. Английский не распространен, стрельцу точно не знаком. А так – может, поймет.

Внутри было неприятно, как бывает порой перед схваткой. Тем более такой бессмысленной.

Стрелец не понял и французского. Руки потянулись к моему камзолу, да так и застыли.

Когда не понимают слов, приходится подыскивать более наглядные аргументы.

– Ша, парниша! Щас пообедаешь без помощи рта! – Я постарался, чтобы в моем голосе прозвучал одесский акцент.

Правда, мне никогда не доводилось бывать в этом славном городе. А стрелец, по понятным причинам, даже не подозревал о его грядущем существовании. Совсем как те арканарские штурмовики, которые понятия не имели о грузовом вертолете на холостом ходу.

Зато упершийся прямо в живот взведенный пистолет был моему противнику явно известен. Как и цели, для которых он служит. Иначе, с чего недавно такое красное лицо с переломанным носом вдруг заметно побледнело? Загар и тот словно исчез. Но южный загар никогда не славился своей долготой. Сходит обычно еще до зимы. В крайнем случае – до Нового года.

Пуля в лоб, конечно, надежнее, если лоб не чугунный, однако в живот – мучительнее. Учесть состояние медицины, антисанитарию и прочее – шансов выжить весьма немного.

Всегда поражало, как самые глупые и упертые люди вдруг начинают все сознавать и понимать, едва речь заходит об их жизни. А может, я не совсем прав, и стрелец не был таким идиотом, каким показался мне сначала. Мало ли в каком обличье мы предстаем перед чужим взглядом!

Прочие члены компании оставались сидеть. Одного стрельца, с их точки зрения, вполне хватало, чтобы вытрясти из случайного немца деньги, а будет сопротивляться – тогда и мозги. Другой оборот событий в их головы не приходил.

– Чего бузите? – Киношные выходы на улицу с прижиманием ствола к боку заложника наяву могут быть опасными. Как влепит кто-нибудь бердышом сдуру, не пожалев товарища! Ну, успею я его застрелить. А вдруг он не товарищ им вовсе? – Шум подняли, бунтовать собираетесь. А того не ведаете, что уже за егерями давно послали. Сколько отсюда до Таганрога? Ходить они умеют. Вот подойдут через часок и как устроят побоище! Они татар и турок били. Вы им – раз плюнуть.

После возвращения Кабанова из рейда мнение о его солдатах поднялось высоко. Сами участники всячески расписывали собственные подвиги, преувеличивали силы врагов. Факт, что отряд вернулся не только с небольшими потерями, но и с хорошей прибылью, заставлял поверить в воинские байки. Как наши пиратские подвиги стократно преумножались молвой и представляли нас в ореоле непобедимости, и это в свою очередь заставляло обмирать сердца врагов. Даже если реально они были сильнее нашей крохотной эскадры.

Так и здесь. Стрельцы могли заводить себя, расправляться в мечтах со всеми явными и кажущимися врагами, но при известии о нашествии егерей запал куда-то делся.

– Мой вам совет: не будите лихо, пока спит тихо. Не плюй против ветра, когда ветер давно превратился в ураган. Хотите воевать – поступайте в солдаты.

Нет – вам дана возможность жить мирно. Так живите, пока головы не полетели! Цыглер тоже ерепенился. И где он сейчас? Хотите отправиться следом?

От агрессивности моего собеседника не осталось и следа.

– Васька! Ты скоро? – окликнул его кто-то из компании.

– Немец понравился?

Последнюю фразу сопровождал недружный смех. Кто-то из нетерпеливых поднялся, желая помочь разобраться со мной побыстрее. Раз вопреки ожиданиям у одного не получилось.

Васька повернулся к приятелям, на мгновение позабыв про наставленный на него пистолет:

– Тихо вы! На Азов егеря идут!

И в кабаке на самом деле стало тихо.

Я спокойно поднялся, спрятал под камзолом пистолет и направился к выходу. Уже у двери остановился.

– Я все понимаю, мужики. Но вы же у себя дома не будете терпеть бардак. А страна тоже дом. И хозяин у нее есть. Не перли бы вы против. Бесполезно.

Не знаю, поняли ли они мою краткую речь. Хотелось бы…