Нед. Путь Найденыша - Евгений Щепетнов

– А с чего ты взял, что я красавчик? – удивился Нед

– Красааавчик – усмехнулся Арнот – я бы за такую фигуру и морду, как у тебя, всё бы отдал! Девки должны были вешаться на тебя! Непонятно, как ты всё это время и не разу не был с женщиной! Темнишь, приятель… Ладно, ладно – знаю, что никогда про себя не говоришь! Всё, я пошёл. Быстро ты что-то отстрелялся, Ойд! – ехидно сказал Арнот и тут же получил подзатыльник:

– Чего несёшь! Для тебя старался! Побыстрее хотел! Иди вон, засранец – второй этаж, третья комната, она тебя ждёт. Или ты пойдёшь, Нед? А он потом?

– Я пойду, я! – Арнот чуть не упал через стул, помчавшись к лестнице – я настроился уже!

– Настроился он! – рассмеялся Ойдар – классно было! Баба – огонь! Увидишь! Мёртвого подымет! Хочешь, расскажу, как было?

– Что-то нет желания – сознался Нед, и неожиданно спросил – скажи, Ойд, вот ты отслужишь, что будешь делать? Куда пойдёшь? Чем будешь заниматься?

– Школу открою – не задумываясь, ответил приятель – буду учить людей уацу. Я же на самом деле мастер, ты не подумай, что раз я такой раздолбай, то не умею обучать. Я всю систему обучения знаю. Знаешь что – давай мы с тобой вместе, как только срок выйдет, вместе будем работать? Будем обучать людей боевым искусствам? Только скажи – где ты научился шанцо?

– Опять за своё? – нахмурился Нед – отстань! Не буду ничего рассказывать. Считай, что у меня на это запрет. Никому. Ничего. Забыли!

– Ладно, забыли – вздохнул парень – а ты чем собирался заняться? Что делать после окончания службы? Не вечно же ты думаешь таскать оглоблю с острием?

– Почему нет? Может я на всю жизнь решил остаться военным – пожал плечами Нед – вон, Дракон всю жизнь служит, и ничего.

– А ты рожу его видал? А знаешь, что у него ни семьи нет, ни жены, ни детей? Говорят – он раз в месяц нажирается до усрачки, и валяется на полу в своей комнате. А потом снова месяц муштрует таких придурков как мы. И снова нажирается. И так всю жизнь. Этого ты хочешь?

– Я вина не пью – растерянно буркнул Нед.

– Начнёшь…начнёшь пить. От безысходности, от скуки, от тоски, от того, что в жизни нет ничего кроме этого плаца и наших рож. Глянуть на Арнота – точно нажрёшься – хихикнул он, глядя на сияющего, как начищенный щит приятеля, сходящего с лестницы. Говорил – я быстро отстрелялся, а сам? Сам-то чего?

– Всё отлично! – блаженно кивнул Арнот, и плюхнулся на стул, жадно присасываясь к кружке с выдохнувшимся пивом – иди, Нед, она ждёт! Ойд, да ей лет шестнадцать, не больше! А такая горячая! Ух, зверь-баба! Иди, Нед!

– Нет, парни…я не пойду – нерешительно отказался Нед

– Чего ты? – не понял Арнот – иди, всё в порядке! Ждёт ведь!

– Нет. Не хочу! После того, как на ней перебывал весь корпус морской пехоты…нет.

– Оооо! Глянь, Арни, у нас чистюля! Ты только погляди! Он брезгует! Ты должен забыть, что такое брезгливость, Нед! Ты солдат!

– Я солдат. Но если мне хочется пить – не собираюсь это делать из первой попавшейся грязной лужи! – фыркнул Нед – если тебя устраивает такая любовь – давай, доброго пути. Я не буду. Всё.

– Всё равно с тебя два серебряника – рассердился Ойдар – я на всех договаривался, со скидкой! Тогда я вместо тебя пойду!

– На! И заткнись! – Нед хлопнул по столу монетами, приятель смахнул их ладонью и выражая всей своей спиной полнейшее неудовольствие, пошёл к лестнице.

– Чего ты взбеленился – непонимающе спросил Арнот – девка правда хорошая. Молодая такая, упругая, сиськи – во! – он показал на себе – попахивает немножко, но это даже придаёт пикантности.

– Чего придаёт? – не понял Нед, задумчиво пережёвывая очередной кусок пирога. За этот месяц он сильно раздался в плечах – от хорошей, сытной еды наросло много мяса,и теперь фигурой он напоминал того призового бойца, которого убил на площадке – мускулистый, могучий, только немного посуше и лицо стало более молодое чем было. Исчез этакий налёт ожесточённости, готовности к неприятностям. Нед даже стал улыбаться, чего раньше случалось очень редко.

– Пикантности…деревенщина ты эдакая – безнадёжно махнул рукой Арнот – вкусности, значит.

– Ты её жрал, что ли? – покосился Нед, и оба они покатились со смеху, фыркая, и роняя крошки пирога изо рта.

Вернулись на базу под утро, всей толпой. Одна половина несла другую. Неду пришлось тащить на себе Ойдана, нажравшегося до умопомрачения, и почему-то принимавшего друга за мастера школы уацу. Он всё время порывался поклониться, и при этом падал, упираясь лбом в мостовую и задирая вверх тощий зад. Пришлось положить его на плечо, и покряхтывая, нести, как мешок с зерном.

Уже перед базой он начал петь какие-то воинственные песни, отбивая ритм кулаком по заду Неда, на что тот пригрозил, что сбросит друга в придорожную лужу, чтобы тот протрезвел. На что получил порцию рыданий – Неду было сообщено, что он отец родной, а Ойдара никто не любит, так как все козлы и твари.

Арнот шёл сам, передвигая ноги, будто они были сделаны из деревянных палок – прямо, истово вбивая ступни в каменную мостовую города.

Остальные солдаты отделения тоже были в разной степени опьянения, но в общем-то вся попойка обошлась без приключений – если не считать драки под утро, когда они начали выяснять кто круче с солдатами из роты арбалетчиков, на свою беду зашедшими в этот трактир.

Нед в драке не участвовал – его задирать боялись, Ойдар тоже – он просто спал на скамейке и ни в чём не мог участвовать чисто физически. Арнот пару раз махнул кулаками и тут же был загнан под стол, где и просидел до конца действа. В конце битвы солдаты, разнёсшие половину трактира, оплатили ущерб по двойной цене и начали брататься, заливая раны дешёвым вином по бешеной цене и обнимаясь, как братья после долгого расставания.

Дорога к базе была усеяна телами храпящих совершенно пьяных солдат, часть из которых уже была ограблена – карманы вывернуты, а вместо кошельков на поясах остались одни шнурки. Возвращающиеся перешагивали через эти "трупы", но Нед заметил, как кое-кто воровато оглянувшись, шарил по карманам у товарищей, надеясь выцепить хоть медяк, оставленный предыдущими мародёрами.

База встретила возвращающихся солдат спокойно – пришли, и пришли. Тех, что валяются по дороге – потом соберёт патруль на специальном фургоне. Тех же, что не вернулись – всё равно найдут – выдадут добрые местные жители, и тогда расправа будет неизбежна и страшна. Порка – иногда и до смерти.

Следующий после увольнения день, по традиции, был выходным – для тех, кто ходил в увольнение. Что толку с солдат, которые валяются, как брёвна, блюют и едва могут сделать пробежку до сортира? Безобразие одно. Смотреть на них противно. Пусть лучше в казарме сидят.

Официально день после увольнения назывался "личным днём солдата", когда те обязаны были поправить своё обмундирование, сходить на профилактический осмотр к лекарю – положено хотя бы раз в две недели посещать лекарский домик – ради профилактики заразных заболеваний вроде чесотки или других кожных болезней. Однако, как правило, этот график не соблюдался и солдаты обращались к лекарям тогда, когда приспичило. Например, сегодня…