Чудесный нож - Филип Пулман

— Как вы и сказали, небесное явление, — ответил скрелинг. — Практического значения оно не имеет.

Вскоре Ли решил, что пора уходить; ничего нового он бы уже не узнал, а заставлять Умака долго ждать ему не хотелось. Он распрощался с астрономами, которых туман лишил работы, и отправился вниз по склону, отыскивая путь с помощью Эстер: благодаря своему малому росту она лучше видела тропинку.

Всего минут через десять после того, как они покинули обсерваторию, что-то пронеслось в тумане мимо головы Ли и рухнуло на Эстер. Это была сова, деймон скрелинга.

Но Эстер почуяла опасность и вовремя распласталась по земле, так что сове не удалось схватить ее когтями. Эстер умела драться: у нее тоже были острые когти и ей хватало ловкости и отваги. Ли понял, что и сам скрелинг наверняка где-то неподалеку, и потянулся к висевшему на поясе револьверу.

— Сзади, Ли, — сказала Эстер; аэронавт резко обернулся, пригнувшись, и над его плечом просвистела стрела.

Он тут же выстрелил. Пуля угодила скрелингу в бедро, и он с коротким вскриком упал. Мгновение спустя деймон-сова, неловко кренясь, словно теряя сознание, беззвучно спланировала в снег рядом с ним и затрепыхалась, пытаясь сложить крылья. Ли Скорсби снова взвел курок и приставил револьвер к голове упавшего.

— Ну, дуралей, — сказал он, — зачем ты это затеял? Разве непонятно, что теперь, когда небо раскололось, нам всем грозит одна и та же беда?

— Слишком поздно, — сказал скрелинг.

— Для чего поздно?

— Теперь ничего не изменишь. Я уже послал птицу с донесением. Магистериум прочтет о твоих расспросах, и им будет очень интересно узнать о Груммане…

— Что именно?

— То, что его ищут. Это подтверждает наши догадки. Мы догадывались, что кто-то еще знает о Пыли. Ты враг Церкви, Ли Скорсби. По плодам их узнаете их. По вопросам их разоблачите змея, гложущего их сердце…

Сова тихо ухала, судорожно расправляя и снова роняя крылья. От боли ее яркие оранжевые глаза подернулись пленкой. По снегу вокруг скрелинга расползалось алое пятно; даже в туманных сумерках Ли видел, что этот человек сейчас умрет.

— Похоже, пуля задела артерию, — сказал он. — Отпусти-ка мой рукав, я сделаю тебе перевязку.

— Нет! — воскликнул скрелинг. — Я умру с радостью! Я удостоюсь пальмовой ветви мученика! Тебе не лишить меня этой награды!

— Хочешь умереть — пожалуйста. Только скажи сначала…

Но он так и не закончил своего вопроса, потому что деймон-сова слабо вздрогнул и исчез. Душа скрелинга отлетела. Однажды Ли видел картину, на которой была изображена смерть какого-то святого. Убийцы избивали его, упавшего, дубинками, а деймон святого возносился вверх на руках херувимов, протягивающих ему пальмовую ветвь — символ мученичества. Теперь на лице скрелинга аэронавт увидел то же самое, что и на лице умирающего святого с картины, — экстаз, смешанный с желанием поскорее забыться навеки. Ли отпустил его с отвращением.

Эстер прищелкнула языком.

— Могли бы и смекнуть, что он пошлет донесение, — сказала она. — Возьми его кольцо.

— На кой черт оно мне? Мы же не воры!

— Зато отступники, хоть и не по своей воле, — сказала она. — Этот псих успел подложить нам свинью. Когда церковники узнают, что здесь случилось, нам все равно несдобровать. А пока надо использовать каждый шанс. Давай бери кольцо и спрячь его — авось пригодится.

Ли понял, что она права, и снял перстень с пальца мертвого. Вглядевшись в туман, он заметил невдалеке край обрыва, за которым зияла темная расселина в скалах, и, подкатив туда тело скрелинга, сбросил его вниз. Прежде чем оттуда донесся звук падения, прошло много времени. Ли никогда не любил насилия и терпеть не мог убивать людей, хотя раньше ему трижды приходилось это делать.

— Ладно тебе жалеть, — сказала Эстер. — Он не оставил нам выбора, да и стреляли мы по ногам. Черт побери, Ли, он сам хотел умереть. Эти парни сумасшедшие!

— Пожалуй, ты права, — сказал он и убрал револьвер.

Спустившись по тропинке, они обнаружили, что погонщик уже запряг собак в нарты и готов тронуться в путь.

— Скажи мне, Умак, — обратился Ли к своему спутнику, когда они двинулись в сторону рыбоконсервной базы, — ты когда-нибудь слышал о человеке по фамилии Грумман?

— Конечно, — ответил тот. — Доктора Груммана все знают.

— А знаешь ты, что у него есть тартарское имя?

— Не тартарское. Джопари, да? Не тартарское.

— Что с ним случилось? Он умер?

— Если ты меня спрашиваешь, я должен сказать: не знаю. Так что от меня ты никогда не узнаешь правды.

— Понятно. И у кого мне спросить?

— Лучше спроси у его племени. Поезжай на Енисей, спроси там.

— У его племени… Ты говоришь о людях, у которых он прошел посвящение? Которые просверлили ему череп?

— Да. Лучше спроси их. Может быть, он не умер, а может быть, умер. А может, он ни живой, ни мертвый.

— Как это — ни живой, ни мертвый?

— Значит, в мире духов. Может быть, он в мире духов. Я уже сказал слишком много. Больше ничего не скажу.

И он сдержал слово.

Но когда они вернулись в поселок, Ли сразу же пошел на пристань и принялся искать судно, которое могло бы доставить его к устью Енисея.

Тем временем ведьмы тоже занимались поисками. Латвийская королева Рута Скади с Серафиной Пеккала и ее подчиненными много суток летали среди туманов и смерчей над землями, разоренными наводнениями и оползнями. Было ясно, что они находятся в мире, которого никто из них прежде не знал: здесь гуляли странные ветры, в воздухе носились странные запахи, огромные неведомые птицы бросались на экспедицию, едва заметив ее, и их приходилось отгонять стрелами, а когда ведьмы наконец опустились вниз отдохнуть, даже растения вокруг удивили их своим странным видом.

Все же кое-какие из этих растений были съедобны, вокруг бегали маленькие зверьки вроде кроликов, вполне пригодные в пищу, да и в воде недостатка не было. Этот мир был бы не так уж плох, если бы не призрачные существа, которые, словно клочья тумана, плавали над лугами и собирались в толпы у рек и прудов в низинах. Их было видно не при всяком освещении: иногда их присутствие угадывалось лишь по легкому трепету, эфемерным ритмическим колебаниям в воздухе, похожим на отражение в зеркале прозрачной развевающейся вуали. Ведьмы никогда еще не встречали ничего подобного и сразу насторожились.

— Как ты думаешь, Серафина Пеккала, они живые? — спросила Рута Скади, когда они кружили над кучкой этих существ, замерших в неподвижности на обочине лесной дороги.

— Живые они или мертвые, добра от них не жди, — ответила Серафина. — Я и отсюда это чувствую. И пока не узнаю, какое оружие может причинить им вред, я не намерена к ним приближаться.