Мастер Марионеток строит Империю. Том 3 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Я шагнул вперёд, подставив деревянное плечо. Князь, не выпуская медведя, опёрся на меня.

— Слуги! — рявкнул он, и в голосе снова прорезались стальные нотки, хотя и с легкой трещиной. — Немедленно очистить комнату! Вывезти этот… мусор. Весь кристаллический нарост отправьте на полигон утилизации. И чтобы к вечеру здесь пахло лавандой, а не страхом!

Маги и лакеи, жавшиеся у входа, бросились исполнять приказ, стараясь не смотреть на ожившую игрушку в руках господина.

— А я? — спросил медведь, дрыгая лапой. — Я тоже мусор?

— Нет! — выдохнул Альвор, прижимая игрушку крепче. — Ты самое драгоценное, что у меня есть, родная. Мы сейчас пойдем пить чай. С малиновым вареньем.

— С вареньем! — обрадовался медведь.

Мы двинулись к выходу. Я шёл чуть позади, контролируя натяжение Нитей Души и перебирая их пальцами. Они тянулись от медведя, сквозь пространство и материю, к розовому монолиту в центре комнаты, где спала настоящая Артемия.

— Насколько прочна связь? — тихо, чтобы не слышала «дочь», спросил Альвор. Кажется, он был одним из немногих современных магов, кто мог видеть мои Нити.

— Нити эластичны, — пояснил я, пропуская через пальцы невидимую струну. — Они могут растягиваться на сотни метров. Медведь может гулять по всему дворцу, спускаться в сад. Но покидать территорию поместья пока нельзя. Если нить натянется слишком сильно и лопнет…

— Я понял, — перебил князь. — Она не покинет периметр. Я удвою охрану стен.

Я добавил к Нитям немного витальности для эластичности, и каплю Хаоса, для защиты. И скрепил все это Логикой, чтобы витальность и хаос не конфликтовали и не влияли на девочку.

В коридоре к нам присоединилась Арли. Она вынырнула из бокового коридора и теперь летела рядом, во все глаза таращась на медведя.

— Офигеть… — прошептала она мне на ухо. — Хозяин, это что, техно-некромантия плюшевого уровня? Ты сделал из игрушки филактерию? Или это удаленный рабочий стол?

— Это аватар, — буркнул я. — И не пялься так. Смущаешь ребенка.

— Ребенка? — Арли округлила глаза и зашептала: — Это выглядит крипово, босс. Одноглазый медведь со штопанным пузом, который говорит голосом лоли. Если бы я такое в игре увидела, я бы в него из дробовика шмальнула. На всякий случай.

— Арли, — предупреждающе шепнул я. — Не ляпни такое слишком громко, а то князь сам шмальнет из дробовика, но уже в тебя.

Медведь в руках князя вдруг повернул голову на 180 градусов (надо будет поставить ограничитель на шейный маго-шарнир, выглядит и правда жутковато).

— Ой! Кошечка! — радостно воскликнул плюшевый аватар. — Летающая кошечка! Ты вернулась!

Арли зависла в воздухе, моргнув своими огромными глазами.

— Эм… Привет, малая. Ну то есть… Ваше Высочество. Да, я тут. Записываю видоси… э-э-э… в смысле наблюдаю за порядком.

— Поиграем? — попросил медведь, протягивая к ней лапу, из которой сыпались опилки. — Помнишь, ты мурлыкала? Мур-мур-мур!

Арли покосилась на меня, потом на сурового князя, который смотрел на неё с ожиданием.

— Ну… ладно, — вздохнула она. — Только чур опилками в меня не кидаться. У меня… э-э-э… текстуры высокого разрешения, замучаюсь чистить.

Она подлетела ближе и легонько ткнула медведя пальцем в нос.

— Бип!

— Хи-хи-хи! — медведь попытался поймать её лапами, но Арли ловко увернулась.

Слуги, встречавшиеся нам по пути, вжимались в стены. Зрелище было сюрреалистичным: по золоченым коридорам идет Владыка Восточного Предела с красными от слез глазами, прижимая к груди оживший кошмар таксидермиста. А вокруг них вьется летающая кукла-арлекин с кошачьими ушами, играя с этим кошмаром в салочки. И за всем этим, как мрачный кукловод, вышагивает деревянный человек с бесстрастным лицом. А за нами короткими перебежками следует притихшая свита.

Я чувствовал, как Нити вибрируют от детского смеха. Артемия, даже запертая в кристалле, чувствовала радость. И эта радость укрепляла связь с мишкой лучше любой магии.

Малая гостиная встретила нас теплом камина и запахом дорогого чая. Князь опустил медведя на бархатный диван. Игрушка тут же завалилась на бок, центр тяжести у неё был смещён, да и лапы были слабоваты.

— Ой, упала! — констатировал медведь.

— Сейчас, сейчас… — Альвор, чьи руки привыкли держать меч и подписывать смертные приговоры, с невероятной нежностью обложил игрушку подушками, усаживая ровно.

Служанка внесла поднос с чаем и вазочкой варенья. Руки у неё тряслись так, что чашки отбивали чечетку о блюдца. Она поставила поднос на столик и попятилась к выходу, не сводя глаз с Сударя Мишки.

— Спасибо, — сказал медведь.

Служанка пискнула и выбежала вон.

— Ей нужно тело. Нормальное тело, — глухо произнёс Альвор, наблюдая, как медведь пытается зажать плюшевыми лапами ложку и зачерпнуть варенье. Ложка выпадала, варенье капало на бархат дивана. — Это… это неправильно. Она принцесса, Маркус. А не цирковой уродец.

Я сделал глоток чая. Вкусный. Жаль, что я не чувствую вкуса так, как живые, но даже мои примитивные рунические рецепторы оценили букет.

— Я понимаю, Ваша Светлость. Медведь был экстренной мерой. Сосудом, который оказался под рукой. Нам повезло, что девочка была сильно эмоционально привязана к игрушке. Иначе ничего бы не получилось.

— Сделай ей новое тело, — князь повернулся ко мне. В его взгляде появилась деловая хватка. — Настоящее. Чтобы она могла ходить, держать ложку, рисовать. Чтобы она могла… — он сглотнул, — … чтобы я мог вывести её в свет и никто не упал в обморок.

— Это сложный заказ, — я поставил чашку. — Как я уже сказал, девочка привязана эмоционально именно к мишке, а не к другой кукле. Плюс создать антропоморфную марионетку такого класса — это настоящий вызов. Нужна имитация мимики, тактильных ощущений, голоса. Живое дерево, алхимическая кожа, армированный фарфор для лица.

— Я не спрашиваю, сложно ли это. Я спрашиваю, сколько.

Я прикинул в уме смету. Материалы, работа, риск, наценка за срочность, наценка за «княжеский эксклюзив»… И, конечно, наценка за то, что мне придется терпеть ревность Арли.

— Тридцать тысяч золотых, — назвал я сумму. — Плюс материалы из ваших запасов, если понадобится что-то редкое.

Арли, которая в этот момент дразнила медведя фантиком от конфеты, поперхнулась воздухом.

— Тридцать косарей⁈ — она подлетела ко мне. — Хозяин, ты совсем совесть потерял? Это же грабеж! — она сделала короткую паузу — … Мне нравится!

—