Солдаты Омеги - Виктор Глумов

Вслед за Гусом поднялись по выдолбленной в скале лестнице, отполированной сотнями ног. Гус специальным молотком постучал в железные ворота, сваренные из крыш и дверей все тех же старинных автомобилей.

— Чего надо? — крикнули с дозорной башни, пузатой, каменной.

— Это Гус-охотник, у меня важная информация.

— Чи-и-иво у тебя?

— Све-де-ния! — проорал Гус, задрав голову. — Важные!

— И с чем мы их жрать будем, сведения твои?

— Бороде скажи, а там пусть сам решает! — Гус повернулся к Артуру и прошептал: — Скорее всего, не пустят. А если пустят, ты, — ткнул в Лекса пальцем, — сам с ними объясняться будешь. Хотя что толку объясняться, когда они отсюда ни за что не уйдут на высоту твою.

— Это мы посмотрим. — Лекс приставил ладонь козырьком ко лбу и глянул наверх.

— Глупая затея, — пробурчал Гус.

Щелкнул засов, в воротах отворилось окошко, в нем появился ствол обреза. Следом высунулась рожа стражника, красная, обожженная солнцем.

— Борода велел передать, что если попусту потревожите, пойдете на корм манисам. Входить будете, не передумали?

— Открывай, — сказал Лекс и сжал кулаки.

Крепость, со всех сторон окруженная трехметровой каменной стеной, изнутри напоминала дно колодца. Со скалы срывался водопадик, стекал в глубокий желоб, делящий поселок на две половины, и устремлялся к ржавой загородке у стены. Одинаковые каменные домики располагались в четыре ряда: два ряда лепились к стене, два стояли в центре, разделенные узкими улицами. Вездесущего железа и кузовов здесь не было, жители обошлись остатками строений Древних и каменными глыбами. Из дверных проемов, завешенных шкурами, высовывались физиономии любопытствующих.

Лекс отметил, что при входе дежурят двое, ворота изнутри не жестяные, а деревянные, заперты на засов (кусок рельсы), а не на ключ — это плюс, проще будет отступать. Стена отвесная, но кое-где выступают камни. Лучше всего по ней карабкаться возле скалы: залезть на крышу крайнего дома, оттуда — наверх, перебежать поближе к воротам, а там — по стене же вниз, к каменной лестнице. Артур точно справится, обрюзгший Гус — вряд ли.

Гус, конечно, отвратителен, но пока без него никуда: он отлично знает расстановку сил, отношения между кланами, да и дикие к нему привыкли. Правда, не очень жалуют, вон как на него косится наголо бритый стражник.

— Сдаем оружие! — скомандовал напарник лысого — тощий, длинный, в тюрбане, как у Гуса.

«Никчемные бойцы», — сделал вывод Лекс и потерял к ним интерес.

— Не-не! — Гус отпрыгнул от руки, тянущейся к пистолету-пулемету, и погрозил пальцем. — Нас мало, вас вон сколько, мы сдадим оружие, вы нас — на корм, так дело не пойдет. Мы при всем желании вас перебить не сможем, это самоубийство.

— С оружием пускать не велено, — стоял на своем стражник.

— Тогда мы уходим. — Гус гордо вскинул голову и шагнул к выходу, остановился и продолжил: — Мы-то справимся. Подумаешь, других союзников найдем. А вы… вам-то деваться некуда!

Лекс снял пистолет с предохранителя, ожидая нападения. Артур тоже насторожился, принялся водить стволом «хауды» из стороны в сторону. На сторожевой башне Лекс заметил пулеметчика, еще один ствол высунулся из окна ближайшей хижины.

— Постойте! — Из дома у стены вышел мужик с седой бородищей до живота, в выцветшем халате и в ботинках из манисовой шкуры. Из-за его пояса торчали рукояти пистолетов, на одну он как бы невзначай положил руку. Из-под кустистых, сросшихся у переносицы бровей смотрели быстрые глазки, ощупывали гостей, встряхивали, выворачивали их карманы.

Лекс напрягся.

— Что ты хотел сказать, Гус?

— Привет, Борода-а! — радостно воскликнул тот и протянул руку, но староста не стал ее пожимать.

— Говори скорее, не задерживай моих людей.

— Говорить буду не я, а он. — Гус кивнул на Лекса. — Он здесь новенький, но знает то, что было бы интересно услышать всем, я лишь подтверждаю.

— Что ты хочешь взамен? — Борода упер руки в бока.

— Мне нужен совет. — Гус сделал несчастное лицо. — Ситуация безвыходная…

— Чего безвыходное?

— Всё, всё безвыходное, — всплеснул руками Гус. — Давайте это обсудим?

Староста колебался: шевелил бровями, дергал бороду. Гус изо всех сил делал независимый вид, Артур нервничал и кусал губу.

Наконец Борода созрел, кивнул снайперу в первом доме — ствол исчез, вылез бородатый крепыш, потянулся, приспустил штаны и помочился в ручей. Лекс понял, зачем у стены перегородка: там туалет, туда ходят по-большому, поэтому в поселке так чисто и не воняет.

— А мы из этого ручья пили, — задумчиво проговорил Артур и рассмеялся.

— А шо, — ощерился крепыш, — говорят, она лечебная, гы-ы-ы!

— Ладно, — Борода махнул ручищей, — раз уж приперлись, идемте со мной, но вот это, — указал на пулемет Гуса, — надо оставить.

— Магазин забирай. — Гус со вздохом сдал патроны. — А игрушку не отдам!

— Говорить будем у меня. Тело, зови остальных.

Крепыш пошел выполнять указание.

— А ты, Гус, если язык почесать захотел, пожалеешь.

— Стал бы я сюда переться просто так…

Отодвинув шкуру, Лекс пригнулся и шагнул в помещение вслед за Бородой. В доме было две комнаты. В первой на полу сидела девушка, почти девочка. Ойкнула, вскочила и бочком удалилась. Пахло сыростью и цвелью, в маленькое окошко едва проникал свет.

Растопырив колени, Борода уселся на подобие кровати, бросил шкуры гостям. Долго не раздумывая, Лекс расположился на полу поближе к выходу. Вскоре в комнату набилось столько народу, что стало нечем дышать.

— Все собрались? — Борода окинул односельчан взглядом. — Говори.

Лучше бы он велел: «Стреляй». Говорить Лекс не любил и не верил, что сумеет убедить этих мрачных людей. Набрал побольше воздуха и начал излагать легенду, вспоминая ненужную дисциплину риторику. Спасительную высоту он перенес на восток, поближе к некрозу, на случай, если дикие захотят отправиться туда самостоятельно. Рассказывал он долго, поглядывая то на одну угрюмую физиономию, то на другую. Ладони жутко потели, а голос звучал жалко. Уставившись в стену, Гус мрачно кивал. Дикие сопели и отводили взгляд, Борода рассматривал свои грязные ногти. По́том и немытым телом шибало так, что кружилась голова. Когда Лекс закончил, в горле пересохло, и он инстинктивно подергал завязанную на шее бандану.

Вперившись в пол, Борода молчал. Никто не проронил ни слова. Наконец староста вскинул голову и пророкотал:

— Значит, нам попался омеговский выкормыш. — Он по-новому посмотрел на Лекса, тот подобрался. — Это интересно. И похоже на правду. Да, Гус, ты не подвел, сведения ценные, и на корм манисам ты не пойдешь. Одного не могу понять: мы тут при чем? В то, что ты по доброте сердечной решил нас предупредить, я не верю. Знаем мы твою доброту. Зачем ты пришел?