Граф - Василий Горъ

— Как вам не стыдно так прижиматься к зятю, мама! — так же тихо выдохнул я, а когда стена вдруг провалилась вниз, продолжил в том же духе: — Впрочем, если очень хочется, то я не против…

Как ни странно, леди Галиэнна не только услышала и поняла эти слова, но и смогла на них ответить:

— Ну, надо же оценить выбор любимой дочери?

— А толку? Ведь он уже сделан… — ухмыльнулся я, а затем, почувствовав приближение земли, предупредил: — Чуть-чуть согните ноги в коленях… Все, прибыли! Но канат пока не отпускайте…

Не знаю, что королева услышала в моем голосе, но после этих слов она вжалась в меня так, как будто пыталась слиться со мной в одно целое. И затряслась от ужаса.

— Все хорошо. Я просто жду условного знака от своих людей… — успокаивающе выдохнул я и, заметив, что тьма у стены обретает форму, шепнул чуть громче: — Все, дождался: тут тихо и спокойно…

— Я чуть не умерла от страха… — неожиданно призналась королева, после чего шагнула назад и, стараясь показать, что помнит полученные инструкции, присела на корточки…

…Тихо и спокойно вокруг было минут пятнадцать. А когда мы отошли от городской стены где-то на перестрел, земля по правую руку от нас вдруг вздыбилась и превратилась в почти сплошную стену из низкорослых, но довольно стремительно движущихся силуэтов.

Щелчки спускаемых тетив я услышал уже потом. Когда в прыжке хватал в охапку леди Галиэнну и, проворачиваясь вокруг своей оси, заваливался на спину. А еще через мгновение время замедлило свой бег…

…Короткий перекат через тело ничего не соображающей королевы — и я прямо с колена прыгаю вперед, под опускающуюся руку. И, на миг припав к груди степняка, чуть толкаю его влево.

Касание клинка его товарища, набегающего следом, чувствуем оба. Только мой противник — своим телом, а я — чужим.

Степняк сжимается от боли в распоротом боку, но не останавливается — тянет руку с саблей на себя. Видимо, надеется меня достать хотя бы напоследок. Поздновато: я уже за его спиной. Рвусь к следующему противнику, двигаясь так, чтобы тело последнего закрывало меня от стрелков…

…Второй, только что ранивший своего товарища, чуть крупнее первого. И заметно менее подвижен: на мой атакующий рывок он реагирует таким медленным смещением в сторону, что 'оставляет' мне ногу. Достаю ее правым мечом, ухожу от атаки третьего и из крайне неудобного положения бью в на миг открывшееся горло.

Все, второй готов. Хотя этого еще не осознал. Да и третий — тоже: его правая рука только-только останавливает саблю в нижней точке траектории, а левая, с кулачным щитом, в принципе не может прикрыть все тело…

…Четвертый — неплох. Даже очень: блокирует удар моего левого меча и, толково сместившись в сторону, пытается повернуть меня боком к стрелкам, оставшимся в темноте. Только вот подставлять под стрелы себя-родимого я не собираюсь, поэтому ускоряюсь еще чуть-чуть и, дотянувшись до пятого, прикрываюсь им. Вовремя: все стрелы, сорвавшиеся с тетив, втыкаются в его спину.

Четвертый рычит от бешенства и прыгает за мной вдогонку. К шестому, почти доставшему Клешню. Я успеваю раньше. И, перерубив бедняге позвоночник, 'спотыкаюсь'. При этом умудряясь 'бестолково' выронить правый меч.

Реагировать на бросок ножа, выполненный в падении, ерзида не учили. Поэтому на высверк стали он реагирует после того, как клинок оказывается в его глазнице — роняет саблю и обеими руками хватается за рукоять. Дальнейшего я не вижу, так как подхватываю с земли меч и, продолжая движение, оказываюсь за спиной последнего из противников Клайда.

В принципе, особой необходимости помогать десятнику нет, но я на всякий случай чиркаю ерзида по связке под коленом, затем в буквальном смысле напарываю его на меч Клешни и, показав движение влево, падаю вправо.

Оказывается, что мои представления о максимальном темпе стрельбы степняков несколько завышены: стрелы срываются с тетив не во время ухода, а чуть позже, тогда, когда я уже качусь по земле к пригорку. Невысокому, но способному прикрыть лежачего.

Несколько глухих ударов, донесшихся сзади, заставляют меня мимолетно удивиться: степняки почему-то не разделяют цели, а стреляют в одного лишь Клешню. Причем ОДНОВРЕМЕННО! На мой взгляд, такой подход к стрельбе абсолютно нерационален: воин, с первого мгновения боя ни разу не подставившийся под выстрел, обязательно закроется трупом противника, благо тот еще не успел упасть.

— Хоп! — негромко выдыхает Клайд, и я тут же взмываю на ноги. После чего показываю движение вправо-вперед, но ухожу чуть назад и влево.

Десятник 'танцует' шагах в пяти. Правда, работает не на основе 'Глины', а чуть более легкой 'Вьюги'. И, как и я, не особо рвется вперед.

Стрелкам, судорожно натягивающим луки, логика нашего поведения непонятна, поэтому они снова спускают тетивы. Две стрелы пролетают мимо Клешни, одна — мимо меня. И растворяются в ночи.

Еще один уход-обманка. Исполненный на той же дистанции, и слитный прыжок вперед.

Ерзид, стоящий в центре, успевает сообразить, что раз стреляли только трое, то с остальными двумя его товарищами что-то произошло, и пытается заорать. Желание, в общем-то, правильное. Только вот, на мой взгляд, орать лежа, особенно за каким-нибудь пригорком, полезнее для здоровья. А так клинок Клешни, сверкнув в воздухе, влетает прямо в открытый рот и отправляет крикуна к предкам.

Еще два стрелка, оказавшиеся чуть тупее, снова тянутся к колчанам. Хотя, нет, не двое, один: дотягивается до стрелы, накладывает ее на тетиву, оттягивает ее к уху и замирает, почувствовав у своего горла клинок Хогертса. А второй, то ли услышав, то ли почувствовав приближение Дика, вдруг падает на землю и дико орет:

— Лайши-и-и!!!

…От места засады до опушки леса мы добежали минуты за полторы. И, нырнув под спасительную сень деревьев, перешли на шаг. Леди Галиэнна, до этого момента послушно сидевшая у меня на закорках и, кажется, даже не дышавшая, тут же задергалась:

— Граф, давайте, дальше я пойду сама, а?

— Как рассветет — прогуляетесь… — до рези в глазах вглядываясь во тьму перед собой, выдохнул я. — А пока закройте лицо шапкой и, по возможности, не открывайте…

— Я что, такая страшная, да? — нервно пошутила королева.

— Неа… — в унисон ей ответил я. — Просто не увидеть ветку в темноте проще простого. А с двумя глазами вы мне нравитесь намного больше, чем с одним…

Галиэнна прониклась — надвинула шапку на подбородок и затихла. Впрочем, ненадолго. До тех пор, пока сзади не раздался истошный крик.

— Что это? — задергалась она.

— Мои воины допрашивают языка…

— Хм… Я могла бы им помочь…

— Для того, чтобы получить ответ на один-единственный вопрос, помощь Видящей не нужна…

Справиться со своим любопытством моя теща не смогла. Хотя честно пыталась. И через какое-то время виновато поинтересовалась, ответ на какой именно вопрос я так жажду узнать.