Индиговый ученик. Книга 2 - Вера Петрук

План был хрупок, как морская раковина, иссушенная солнцем и ветром, но он придавал сил. Арлинг не знал, сколько стоило место в караване и как быстро удастся насобирать денег, но решил трудиться с завтрашнего дня. Правда, оставался один нерешенный вопрос – научиться просить милостыню.

Утро он встретил с разбитым лицом и без сапог. Оказалось, что у места под шершавым деревом был хозяин, а куча с гнилыми фруктами – его ужином.

– Ах ты, пес шелудивый! На чужое добро позарился! А ну, пшел вон, на этой улице только один слепой, и это я!

Нищий был крепок и бил метко – как зрячий. Ошибку Арлинг допустил тогда, когда извлек из-за пояса кинжал Бардарона. Клинок мнимый слепой у него отобрал, а за попытку сопротивления повалил на землю и принялся бить ногами.

Как ему удалось удрать, Регарди не помнил. Кажется, появились другие нищие, которых привлек блеск кинжала и хорошие сапоги. Урок был получен – у бродяг бить себе подобного грехом не считалось.

Придя в себя в какой-то канаве, Арлинг запаниковал, что не слышал шум фонтана, но успокоившись, сумел различить журчание воды. Нужно найти местечко поближе, решил он, ощупывая свое избитое тело, в котором, к счастью, ничего не было сломано. Только сейчас Регарди понял, откуда раздавалась вонь, которая преследовала его везде. Зловоние исходило от него самого. Размышляя о том, сколько у него было шансов подцепить пустынную лихорадку или холеру, Арлинг врезался в кусты с мягкой листвой, которые внезапно очутились на пути. Постояв некоторое время в ожидании «хозяина» места, он с наслаждением растянулся в прохладной тени. Побитое тело ныло, но больнее было от потери клинка Бардарона. Он и не догадывался, что подарок был ему дорог.

Солнце припекало, воздух нагрелся даже в убежище под кустами, а пить хотелось так сильно, что Арлинг всерьез задумался о том, как отыскать дорогу к фонтану.

– Чай! Кому чай!

Проклятые торговцы. Их крики слышались с самого утра, раздражая не меньше, чем горячий воздух, в котором не было и намека на прохладу. С трудом собрав расплывающиеся мысли, Арлинг решил действовать, так как ждать дальше не было смысла. Место, где он сидел, было трудно назвать людным, но начинать можно было и отсюда. Порой шаги прохожих раздавались совсем рядом.

Сев на колени и расстелив перед собой головной платок для сбора денег, Арлинг вытянул руку, открыл рот и задумался. Полагалось что-то говорить, но язык словно окостенел, не желая произносить слов, которые он слышал раньше от других нищих.

Это легко, убеждал себя Регарди, надо просто повторять: «Люди добрые, помогите, кто, чем сможете, я слепой, света с детства не вижу, киньте монетку».

Когда ему в ладонь опустился прохладный кружок меди, Арлинг подумал, что от жары у него начались галлюцинации, потому что произнести мысли вслух он еще не успел.

– Речь готовишь? – послышался знакомый голос. – Если решил просить денег, то одной протянутой руки мало, нужно постараться. Песенку там придумать, или интонацию нужную подобрать.

И без тебя знаю, зло подумал Арлинг, гадая, какого черта здесь появился иман, но вслух сказал.

– Благодарю вас, добрый господин. Даст вам бог счастья!

– Уже лучше, – рассмеялся мистик. – Почти искренне. Спрячь монету подальше – это султан. Для нищего целое состояние. На твоем месте, я бы купил мыльного песка и хорошенько помылся. Если от тебя будет вонять так же сильно, как сейчас, ни одна купчиха и близко не подойдет. А они – твоя клиентура, замужних женщин разжалобить легче.

– Ваша щедрость не знает границ, – выдавил из себя Регарди. – А совет очень кстати. Непременно приму ванну сегодня вечером.

Шутка не удалась, потому что все тело вдруг дико зачесалось, и он с трудом заставил себя сдержаться. И хотя падать ниже было некуда, становиться объектом насмешек он не собирался. Разговор с кучеяром лучшего всего было закончить. Прямо сейчас.

– Ты нашел гостиницу? – спросил иман, и его голос послышался на одном уровне с лицом Регарди. Кучеяр присел на корточки и внимательно его разглядывал.

– О, да, знаменитое кучеярское гостеприимство превзошло все мои ожидания, – не удержавшись от сарказма, произнес Арлинг. – Но, увы, пришлось от него отказаться. Решил остановиться на улице.

Ему было непонятно внимание имана, а все, чему он не мог найти объяснения, его раздражало. Что двигало этим кучеяром? Любопытство? Жалость? О, да – жалость. Вчера она спасла ему жизнь, но сегодня собиралась убить – медленно и мучительно.

– А я думал вы уехали из города, – сказал он, мечтая избавиться от навязчивого собеседника.

– Уже вернулся, – судя по голосу, мистик улыбался. Интересно, что его рассмешило? Может, бросить ему в лицо султан, да послать к дьяволу? В груди Арлинга медленно закипал приправленный сарказмом и желчью ответ, но иман его опередил:

– Сейчас не самое лучшее время для путешествий, – сказал он. – В Балидете новая власть, а бурю, как известно, лучше пережидать дома.

– Спасибо за заботу, но я полагаю, у вас много дел, – злость кипела в каждом слове, но Регарди заставил себя успокоиться. Никаких эмоций. Они в прошлом.

– Ты ведь лорд, Арлинг, – оказывается, иман запомнил его имя. – Почему не пойдешь к наместнику? Лорды имеют право на кров и убежище в любой провинции Согдарии. Уверен, что Аджухамы почтут за честь принять человека, в котором течет кровь императоров.

– И кто мне поверит? – усмехнулся Регарди.

– Помнится, ты мне что-то говорил про вкус победы, – заметил иман. – К тому же, в Балидете не так много молодых слепых драганов, у которых на лбу так и написано – «я чистокровный согдианский лорд, потому что в отличие от вас, желтолицых, у меня светлые волосы и голубые глаза». Они ведь у тебя голубые, верно?

– Я не лорд, – ответил Арлинг, удивляясь молчанию гордости. Правду говорят: человек ко всему привыкает. Наконец-то у него нашлись нужные слова. – Я не успел получить титул, так что в моем положении все правильно. И моему отцу не обязательно знать, что я здесь. Так же как и другим о том, что я сын Канцлера. Мой отец приложил много сил, чтобы скрыть это порочащее его репутацию обстоятельство. Надеюсь на ваше понимание, иман. Я сюда приехал добровольно и уезжать не собираюсь. – Тему разговора нужно было срочно менять, и Арлинг поспешно произнес. – Какая отвратительная жара. У вас здесь всегда так? Чувствую, будет трудно привыкнуть. У меня даже нос обгорел.

Нос был разбит этой ночью и почти не ощущался, но кучеяру нельзя было давать ни одного повода для жалости.

– И что ты собираешься делать? – словно издеваясь, спросил иман.

Никакой грубости. В ней – слабость.

– Где-то там, под пальмой, сидит нищий и у него мои сапоги, – не задумываясь, ответил Арлинг. – Я собираюсь отобрать их вместе с его теплой курткой, потому что ночи у вас чертовски холодные. Не дай бог, простужусь.

– Хочешь собрать денег, купить место в караване до Самрии и отыскать дядю?