Цвет мира - серый - Сергей Мусаниф

— И в чем же разница, если это и есть закон мироздания?

— Разница в продолжительности периода стабильности, — сказал Гаррис. — Что ни говори, а обычным людям куда легче живется в периоды стабильности, нежели время власти хаоса.

— Я все еще не понимаю, при чем тут волшебники.

— Мир долгое время был погружен в хаос, — сказал Гаррис. — Свирепствовали стихии, по земле бродили чудовища, да и под землей и водой их тоже хватало. Для обуздания всех этих безобразий миру нужны были маги Но теперь чудовищ уже не осталось, стихии подвластны людям, а последняя Подземная война кончилась полной победой жителей поверхности. То есть проблем, которые можно решить исключительно магическими способами, уже нет, а сами маги остались. Но, повторю еще раз, никакой необходимости в их существовании уже нет.

— И поэтому всех магов надо уничтожить?

— Да, — сказал Гаррис. — Вот так это и работает. Времена меняются, независимо от того, нравятся нам эти перемены или нет. Собственно, эпоха рыцарей тоже заканчивается. Рыцарь с магическим мечом справится с драконом, но хорошо вооруженный и организованный отряд он не остановит. Да и прогресс не стоит на месте… Взять тот же порох. За всю историю магических войн было всего несколько чародеев, способных уничтожить заклинанием целый город. А при помощи пороха это может сделать любо дурак. Собственно, только дурак и способен на такое Мир становится меньше и логичнее. При новом порядке места для магов попросту не остается.

— Тем не менее в нем остается место для тебя, не та ли?

— Я не просто маг, — сказал Гаррис. — Я император. К тому же исключение только подтверждает правило для всех остальных, неисключительных случаев.

— А почему я все еще в цепях?

— Потому что ты моя пленница, — ухмыльнулся Гаррис. — А поскольку ты являешься служительницей культа, у тебя есть сакральная сила, которую я использую для своих зловещих ритуалов. Кстати, каждую ночь я высасываю частичку твоей души. Это на всякий случай, просто чтобы ты знала.

— Кто-то на самом деле в это верит?

— Многие. Надо же людям во что-то верить, — император ухмыльнулся, но на этот раз ухмылка его была невеселой. — Раньше эти цепи оберегали тебя от моей солдатни. Теперь они оберегают нас обоих. Пока ты в цепях, ты пленница в моих апартаментах. Как только их с тебя снимут, ты обретешь статус гостьи, и кто-то может подумать, что ты значишь для меня нечто большее, чем просто материал, необходимый для зловещих ритуалов.

— Ты боишься, что меня сочтут твоим слабым местом?

— Да. И теоретически это может выйти боком нам обоим, потому как у императора не должно быть слабостей. По крайней мере, на данной стадии построения Империи и столь очевидных.

— Я не думала, что ты настолько несвободен в своих действиях.

— На самом деле у меня глубокий внутренний конфликт, — сказал Гаррис. — С одной стороны, я чародей и магия дает мне свободы больше, чем любому другому разумному существу в нашем мире. И, как чародей, я могу делать все, что мне взбредет в голову. Но с другой стороны, я правитель, а правитель не может игнорировать то, что о нем думают его подданные. И я ловлю себя на мысли, что я все больше становлюсь правителем, а не чародеем. Мне важно, чтобы люди делали то, что мне нужно, не просто потому, что я так приказал. А потому что так правильно. На одном страхе империю не построить.

— Тем не менее ты не возражаешь против того, что тебя боятся. И даже делаешь так, чтобы тебя еще больше боялись.

— Да.

— Я встречала много странных людей, но ты — самый странный из них.

— А я даже и не удивлен, — сказал Гаррис.

— Ты будешь еще сегодня работать?

— Нет, — сказал Гаррис, вытаскивая трубку изо рта. — Пойдем в спальню, моя прекрасная пленница.

— Пойдем, мой страшный повелитель.