Беглец - Екатерина Стадникова

– Как высокомерно. – Леннарт положил руку на эфес меча. – Ты веруешь в очищающий огонь? В любовь Илнара? В торжество порядка над хаосом?

– Нет.

Гизриец не колебался. Рыцарь-клерик, осиянный светом бога, в которого не верит. И чем он лучше Леннарта? Только тем, что научен бросаться огненными шарами? Или чутьем лизоблюда, позволяющим понять, кому и как низко надо кланяться?

– Я верю в то, что поможет мне выжить. В столице боятся де Вельта. Но нечего тут бояться. Он не строит козни, не планирует переворота. Он жертва. Его распнут на площади, когда регенту надоест ждать.

– А ты правда в родстве с Вико Пирре?

– Нет. Это сука. Благородные дома Гизрии подтвердили его происхождение в обмен на привилегии. Но, как видите, благосклонность регента та еще дешевка. И за это он рано или поздно заплатит. Жизнью. Де Вельт не поверил в знатность Пирре. Не склонился. Но и не выступил открыто против. Ждите наемных убийц.

– Их шлют на материк частями. – Навен не улыбался.

Новый портал вспыхнул, но какой-то неровный. Разговор оборвался, когда из зыбкого пятна света выпали двое.

Кровь. Антон Фрише прижимал ладони к лицу, и это была не царапина. Лиль не вставала. Она перевернулась на спину и уставилась в сводчатый потолок пустыми глазами. На перемазанной коже виднелись светлые полосы – слезы.

– Они убили ее, – простонал коронер. – Мадаритку.

Леннарт побледнел. Его красивое лицо обескровело за секунды. Навену хватило беглого взгляда, чтобы понять: девчонка невредима. Он приблизился к крысомордому и осмотрел рану. Простые действия – единственный знакомый рецепт борьбы с навалившейся бедой.

Бровь, веко, нос, скула и щека были рассечены. Фрише лишился левого глаза. Навен шептал формулы и бережно придерживал края раны.

– Люди алого ордена прибыли первыми. Как и предполагала мадаритка, они знали, что землянка – твое убежище на острове. Маги разрушили защитные чары. Она одна не смогла удержать барьер, пока мы заканчивали это.

Антон достал из мешочка на поясе крошечную прямоугольную склянку с бурлящей, точно живая, жидкостью. Навен взвесил флакон на ладони. Неужели это цена жизни?

– Я бы не смог сам. – Фрише тщетно искал себе оправдание. – Они защищены от меня верой. Их было слишком много.

– Понимаю.

– Те, на чьих руках кровь этой женщины, умрут. – Нос Леннарта едва заметно порозовел.

– Уже.

Коронер ощупал толстый выпуклый шрам, оставленный чарами Навена. Мужчина осторожно приблизился к Лиль. А когда присел рядом, девчонка поднялась и обняла его. Горка лохмотьев бесшумно вздрагивала.

– Люди де Вельта тоже хорошо тебя знают. Мадаритка надеялась продержаться до их прибытия, но переоценила свои силы. Или сообразительность воронов. Завязался бой. В суматохе псы попытались занять землянку. Когда они ворвались, я растерялся. Нас спасла эта юная особа.

– Никого я не спасала. Мы сбежали.

– Гнусный пес рассек портал мечем. Результат теперь останется со мной навсегда. Рану через все уровни материального и эфирного никакая сила до конца не исцелит. В любом случае, зелье готово. Время не ждет. Луна полная, а на острове война. Ну, хоть началась она не из-за нас и не из-за вас, государи мои. Однажды историки напишут, что корнем всего стала смерть мадаритки. Над телом которой сцепились псы и вороны.

Сердце звало Навена в лес. В бой. Назад. Туда, где сейчас мама. Только бы сиятельство сумел защитить ее и себя, как это было в битве с гизрийцами. Зверь внутри выл и рвал в клочья клетку ребер.

Решение требовалось принять немедленно. С кем быть? Бросить Леннарта самого разбираться с братом? Вон их сколько. Что сказал бы Орсо? Наверняка что-нибудь о долге. Разве оставил бы он раненого старика, сопливую малявку и парочку недоумков противостоять древнему злу? Ответ на поверхности.

– Готфри, сколько у нас будет времени, когда ты позовешь его?

– Четверть часа, половина, может быть. – Гизриец смотрел на свои руки, забинтованную и целую. – Мне бы оружие.

– Лучше ничего нет. – Навен протянул ему кинжал убитого в крипте рыцаря.

– По твоей команде.

Готфри всеми силами старался не показывать, что трусит.

– Леннарт, ты понимаешь, что нам придется драться с тем, во что превратился твой брат? – счел нужным уточнить Навен. – Что добром он не даст нам ни капли своей крови, и зелье тоже пить по собственной воле не станет? Готов?

– Ты ведешь, я следую. Когда мы прибыли на этот остров, для моего брата не было никакой надежды. Я смирился с тем, что его заживо похоронят в какой-нибудь выработанной штольне. Ты дал надежду. За ней я пойду до самого конца. Чем бы все ни обернулось.

Леннарт отошел подальше, воткнул в землю меч, повесил на него амулет Илнара и принялся молиться.

– Не рубите монстру головы, остальное он переживет, – заверил Фрише. – Если вы сможете занять тварь на какое-то время, я попытаюсь взять его разум под контроль. Ничего не обещаю, но попытка не пытка.

Они оба, и коронер, и Навен, смотрели на Лиль. Каждый понимал, что стоит чему-то пойти не так… Девочка наиболее вероятная кандидатка в новые проклятые. Или просто жертва.

– Я мадаритка, ку-ку! Алые убьют меня, попадись я им в лесу. С вами безопаснее. Я не умею исцелять, но способна защищаться. Вон оттуда, – она махнула рукой на статую, – открывается отличный обзор. Темный жрец, приманка и я встанем там, а вы просто не подпускайте тварь близко.

Навен хотел возразить, но Готфри спутал карты. Глаза гизрийца округлились, он указал на Лиль обугленным пальцем и выпалил:

– Ты! Ты та ведьма! Я тебя узнал!

– Поразительно, правда? – чужим старушечьим голосом съязвила девчонка. – Как меняют людей тряпки, седина и талант.

Леннарт выпрямился.

– Начнем?

– Да.

Готфри кивнул. Он с трудом взял кинжал обожженной рукой и полоснул здоровую по ладони. Кровь побежала из кулака на белые камни. Гизриец зашептал формулу. Рычащие гортанные звуки скребли слух. Багровые капли вспенились и почернели. Готфри улыбался.

Антон Фрише покачал головой. Он не был удивлен, не был расстроен. Вернее всего эти чувства выражались словом «озадачен». Сын его господина, рыцарь-клерик Илнара, воспроизводит темные псалмы так, словно их и только их учил с самого детства.

Леннарт сосредоточенно смотрел на пролом в самой нижней части залы, больше похожий на нору. Рыцарь сжимал меч и не обращал внимания на Готфри с его подозрительными знаниями. Навен не мог понять: то ли корладец настолько глуп, чтобы не видеть очевидного, то ли настолько умен, чтобы не игнорировать.

Молчание сделалось невыносимым.

– Думаете, она была верховной жрицей? – робко спросила коронера Лиль. – Мадаритка.