Город Эмбер: Предсказание - Дюпро Джин

— Как прошел показ? — спросила Никки.

— Отлично, — ответила Кристал.

— Кто–нибудь захотел купить дом?

— Да, мы получили предложение. — Никки показалось, что голос Кристал звучал не очень счастливым.

— От кого?

— От семейной пары по фамилии Хардести. Дети у них уже выросли, они на пенсии и решили организовать центр здоровья для пожилых. Витамины, травяные чаи, тренажерный зал, библиотека со специальной литературой, например о том, как бороться с выпадением волос или лечить больные суставы, и все такое. — Кристал выглядела подавленной. — Мне это совершенно не нравится, но они предложили хорошую цену и готовы подписать все бумаги, как только продадут свой дом. Я позвонила сестре, твоей маме, и она сказала, что мы должны принять предложение.

«Все кончено, — подумала Никки. — Цель номер один недостижима, надеяться не на что».

Утром Никки поднялась еще до рассвета и вывела Отиса на прогулку. Потом она отвела его в детскую, спустилась в свою спальню и стала дожидаться прихода дня. Когда совсем рассвело, она встала, оделась, прошла в холодную кухню, съела на завтрак гренки с молоком и отправилась в город посмотреть, как помощники миссис Бисон начнут собирать собак.

На Главной улице Никки увидела школьный автобус, в котором не было детей. На перекрестке с Триллиумной улицей автобус повернул направо. За ним последовал синий мини–вэн с надписью на боку «Церковь огненного откровения», в котором рядом с водителем сидела миссис Бисон, а за ними, на задних сиденьях, — какие–то люди.

Никки быстрым шагом пошла за машинами, которые вскоре остановились у небольшого дома с коричневыми оштукатуренными стенами. Миссис Бисон и несколько мужчин зашли на крыльцо, и полицейский постучал в дверь.

Из дома вышел мужчина, державший на поводке спаниеля. Он погладил своего питомца, отдал поводок полицейскому и ушел, захлопнув за собой дверь. Полицейский завел спаниеля в автобус, все сели в мини–вэн и отправились дальше.

Никки шла следом и наблюдала. По дороге к ней присоединились другие люди, и среди них был Мартин, который, похоже, с одобрением относился к тому, что происходило. И теперь Никки не могла понять, почему она вдруг решила, что он ей нравится.

Горожане активно обсуждали действия миссис Бисон, и большинство полагало, что она все делает правильно. «Это трудно — поступать правильно, не так ли? — говорила полная женщина средних лет в зеленой вязаной шляпе. — У меня нет собаки, но, если бы была, я бы с ней рассталась ради такой благородной цели».

Лысый мужчина в круглых очках с ней соглашался:

— Я знаю, какое это трудное решение, но человек, принявший его, может гордиться собой. Ведь он тем самым покажет свою силу. Вы понимаете, о чем я говорю?

Никки вспомнила, что она чувствовала, отказавшись от горячего шоколада. Да и гордость, и силу оттого, что смогла принять для себя трудное решение. Но разве можно было почувствовать то же самое, когда речь шла о ее любимой собаке, зная, что Отиса оставят в лесу умирать от голода и холода? Ведь это не человек что–то отрывал от себя — это собак лишали дома, а может, и жизни.

Женщина в зеленой шляпке кивнула:

— Мы должны верить нашей пророчице и не потворствовать своему эгоизму. Это же ради нашего общего блага.

Но Никки не видела ничего хорошего в том, что происходило у нее на глазах. Автомобили останавливались у дома, где держали собаку, полицейский подходил к двери, звонил, ждал, когда ему передадут собаку на поводке, и отводил ее в автобус. Некоторые хозяева держали себя в руках, как тот мужчина в первом доме: погладив своего любимца или любимицу, уходили, закрыв за собой дверь. В других домах, особенно если там жили дети, разыгрывалась трагедия. В доме начинались рыдания, ребенок вырывался из родительских рук, выбегал на улицу, хватался за ошейник собаки, крича: «Нет, нет, вы не можете забрать моего песика!» Тогда полицейскому приходилось отрывать ребенка от собаки, а родители уводили рыдающее чадо в дом. И лишь в считаных домах дверь не открывали, и миссис Бисон записывала их адреса в блокнот.

Примерно через час, когда к первому автобусу добавился второй, а чуть позже и третий, Никки начало трясти, словно все страдающие сердца бились в каждой части ее тела. Она дрожала всем телом, как от холода. Никки поняла, что больше не выдержит. Она побежала домой, чтобы спрятать Отиса, на случай если автобус с собаками все–таки остановится у «Зеленой гавани».

Девочка бежала и говорила себе: «Все хорошо, все хорошо, никто не знает, что он там. У меня есть время, он будет в безопасности, никто о нем не знает, кроме Аманды и Гровера, так что ничего с ним не случится». А в ушах у нее стоял отчаянный собачий лай и детские крики.

Кристал, наверное, была дома, но Никки уже не тревожило, что тетя узнает о существовании Отиса, — все равно она узнала бы в самое ближайшее время. Кристал наверняка помогла бы спрятать щенка, не позволила бы увезти его.

Но, вернувшись к «Зеленой гавани», Никки не увидела автомобиля тети. Она взлетела по ступеням, открыла дверь и бросилась наверх, но на втором этаже неожиданно столкнулась с Амандой, которая держала в руках Отиса.

Никки очень удивилась, но с облегчением вздохнула: