Откровение - Елена Усачева

Олег поставил на пол сумку и вопросительно посмотрел на меня. Я упрямо поджала губы. Не нужны мне его уговоры. Если они так торопились меня увидеть, то пускай назначают встречу сейчас. Самое время начать меня спасать. А то я передумаю и спасусь сама.

— Маша, тебя легко отпустили из города?

— Меня некому было останавливать. — Я направилась к выходу. — Луна убывает четырнадцать дней, и вы что, все четырнадцать дней ничего не делаете? Одиннадцатое и двенадцатое — ваша идея!

— Двенадцатое лучше.

Мы спустились по лестнице на первый этаж. Здесь Олег остановился, словно решал, в какую сторону пойти — прямо на улицу или направо, где на двери висела табличка «Ресторан».

— Мне кажется, уже поздно. — Олег смотрел мимо меня. На портье. Я тоже обернулась на него.

Седой мужчина с высокими залысинами надо лбом. Узкое лицо, сурово сдвинутые в недовольной гримасе брови. Я бы в него так пристально не вглядывалась, если бы он вдруг не кивнул нам, а потом на мгновение дольше, чем надо, не задержал на мне взгляд.

— Нам, пожалуйста, ключ от конференц-зала, — попросил Олег.

Мужчина выдвинул ящик стола с ключами. Я заметила, что перед ним лежит папка с вытисненным листком клевера. Тоже с четырьмя лепестками. На руке мужчины был большой перстень с голубой бирюзой. Да они здесь все помешаны на знаках! Кажется, бирюзу носят от насильственной смерти.

Мужчина взял ключ, но не отдал нам, а бросил короткий взгляд на часы.

— Подождите две минуты, — недовольно проворчал он, и этот странный ответ заставил меня поднять глаза на узкий прямоугольник электронных часов с ядовито-зелеными точками, составляющими рисунок цифр. На них было «16–05».

— Да, конечно, — тут же согласился Олег, отходя в сторону. Я же во все глаза смотрела на старика. Чем пять минут пятого отличается от семи минут того же пятого? Старик не отводил взгляда от циферблата. Потом вышел из-за стойки и куда-то ушел.

— Что его не устраивало со временем? — спросила я Олега, сверявшего показания настенных чесов с тем, что было на его наручных.

— Тут дело не во времени, а в сочетании цифр. Шестнадцать, то есть один и шесть, дают в сумме семь. Он ждал двух семерок, шестнадцати ноль семь. Очень хорошее сочетание цифр.

Черт, забыла я про их цифры!

Один… шесть… ноль… пять…

— Но шестнадцать ноль пять вместе двенадцать, — зашептала я, обрадовавшись такой очевидной догадке. — Это хорошее число!

— Оно хорошее всего одну минуту, — качнул головой Олег. Он так спокойно все объяснял, словно делал это ежедневно. — Пока мы будем дверь открывать, двенадцать станет тринадцатью.

— Сочетание цифр, чтобы в сумме было тринадцать, по нескольку раз в каждом часе выпадает. Как вы не путаетесь? — Я теперь тоже не отрывала взгляда от часов. «И раз, и два…» непроизвольно убегали секунды вслед за мигающими точечками.

— Ты тоже скоро привыкнешь. — Олег одобрительно посмотрел на меня. Кажется, он заметил мой счет. — Со временем нужно сообразовываться, оно много значит. Порой секунды могут решить чью-то жизнь.

Я почесала голое запястье. Никогда не носила часов. Мне казалось, что время — что-то незначительное, чтобы замечать его каждую минуту. Достаточно знать приблизительно, что сейчас — утро, день или вечер. И вот теперь обиженное за невнимание к себе время наказывало меня подсчетом секунд. Еще чуть-чуть, и у меня вырастут уши, как у Мартовского Кролика.[8]

— Проходите, — ворвался в наш спор голос портье.

Зеленые точки сложились в 16.07.

Дверь перед нами была открыта — терять драгоценную минуту нельзя.

— А если у него часы начнут отставать? — Мне очень хотелось оспорить такую неочевидную затею с цифрами.

— Здесь все просчитано. — Олег взял ключ из рук портье и поманил меня за собой. — Работает целая система.

Мы вошли в распахнутую дверь, и, не успела я оглядеться, Олег повернул в замке ключ. От неожиданности я поежилась. Зачем он закрыл дверь?

Чтобы никак не выдать свое волнение, я сделала несколько быстрых шагов вперед. Небольшой прямоугольник комнаты, посередине длинный стол, на дальней стене уснувший экран телевизионной панели. Никого. Они издеваются надо мной?

— Маша, я только хочу предупредить… — Олег догнал меня. — Может быть, мы тебе покажемся не совсем такими, как ты себе представляла. Не будет ничего, что показывают в кино.

— В кино? — Я перестала его понимать.

— Американцы любят придумывать большие светлые залы, множество компьютеров, операторов, бесконечные звонки, людей в специальной форме. Но мы не стремимся к публичности, у нас частная закрытая организация. Государство о нас не знает, хотя мы работаем по всему миру, сотрудничаем с Европой и Америкой. Надеюсь, тебя не смутит, что все не очень пафосно.

Я мысленно закатила глаза. Сколько можно тянуть время?

— Удачное сочетание минут не теряется?

— Мы все обладаем даром чувствовать то, что является противоположным человеческой природе, чувствовать ее темную сторону. Этому нельзя научиться, с даром рождаются. Мы прошли через многие испытания, прежде чем встретиться. — Олег не улыбался, в его лице появилась растерянность. — Поэтому должна быть понятна наша некоторая настороженность. Я говорил — раньше за подобные таланты сжигали на кострах. Многих уничтожили сами вампиры. Мы не умеем внушать, мы не можем никого ни в чем убедить. Мы можем только видеть и пытаться остановить то зло, что появляется на Земле. Маша, сейчас мы тебя спасаем от большой опасности. И я надеюсь, ты нас нe подведешь.

Олег был очень серьезен. Так и хотелось его ущипнуть и сказать: «Не напрягайся! Все будет хорошо! Сейчас подкараулим Дэна, поставим вашу организацию с ног на голову, и будет отлично!» Но я ничего не сказала. Только сурово сдвинула брови, пытаясь вникнуть в торжественность момента.

Обшитые панелями под дерево стены хранили молчание, безмолвствовали стулья, был недвижим стол. А чего я ожидала? Что все вдруг начнет прыгать и резвиться? Что стулья, отбивая ножки, побегут по столу? Что стены изогнутся? Что из пола полезут призраки минувшего?

Но я прекрасно могла представить, как этот самый стол покрывается красной бархатной скатертью с желтой бахромой, как на нем появляются тяжелые канделябры, по три свечи в каждом. Как в старинные кресла усаживаются люди. Камзолы, панталоны, позолота, пудра с белых париков сыплется на плечи, оседает на носах и щеках. Трещат свечи. Становится душно…

— С каждым годом мы все осторожней, — шептал Олег. Видимо, обстановка и тишина комнаты его угнетали, свою фирменную улыбку он забыл за дверью. — Если бы я не увидел в тебе близкого по духу человека, я бы никогда не привел тебя сюда. Но ты на удивление легкомысленно отнеслась ко всему, что я тебе рассказывал. Маша, если вампиры уговорили тебя встать на их сторону, ты не сможешь отсюда выйти.