Клинки севера - Алина Илларионова

Тогда было душно. Очень душно, но вода, поднявшись до колен, сцепила мышцы колким льдом глубин Бескрайнего океана. Всю ночь шторм нещадно кренил и бил судно, так что людям наверху сейчас не до пленников – пробоины бы залатать да подсчитать убытки. Волны с мерным гулким стуком метали грузное тело о стены узилища. Это верзила Раф, но приятели шутки ради прозвали его Шлепком, хотя, напившись, парень злился до свекольного багрянца и грозил оборвать кому-то острые ухи. Час назад Рафу стало все равно.

Донн…

Надо просыпаться. Срочно! Повинуясь хозяину, дар Пресветлой потек в разум, по крупицам вытравливая мороки прошлого.

…Донн-донн-донн…

Шесть часов, машинально отметил Дан, только вечера или уже утро? И сколько дней он вообще провалялся на помойке? Последнее сомнений не вызывало: столь убойные ароматы с казенным домом для отребья не сравнятся. Отличное лежбище для бастарда аватара! Дан слабо пошевелился: не связан, что обнадеживает. Глаза удалось разлепить не сразу, но увиденное не радовало. Напротив его лица, сложив на брюхе когтистые лапки, сидела крупная крыса. Обыкновенная, с грязно-серой шерстью, черными бусинками глаз и четырьмя острейшими резцами.

– Кыш…

Крыса придирчиво изучала говорящий ужин. Чуть поодаль, на выглядывающей из ветоши печально знакомой остроносой туфельке, сидела пара ее товарок, и еще, и еще. Да и за спиной что-то подозрительно скреблось и шуршало.

– Сожру! – звучало слабо, но убедительно, да и волчий рык пришелся не по нутру голохвостым любительницам дармовщинки.

Обождав, покуда твари не скроются в мусоре с глаз долой, Дан на четвереньках пополз к трупу, морщась от вязкой ломоты в мышцах и горестно прикидывая: ремень новый, рубаха кемалевая пурпурная с золотой строчкой, кошель из тисненой кожи… Ножи-«рыбки» – три штуки, вот их всего жальче, потому как брат подарил. Все отобрали, нелюди! Хоть штаны при нем, и на том спасибо.

Крысы успели попробовать покойницу на зубок, но Дана это не смутило. Отогнав мух, он пристально вгляделся в еще не обезображенное лицо. Вместо клыков из безвольно приоткрытых серых губ блестели ровные белые зубки, но вампирша была та, собственноручно им убитая, и кровь успела побуреть и засохнуть. Дан отогнул краешек лифа: рана оказалась на месте.

Странная вампирша, неправильная. Солнца не боится, гибнет от обычной стали, после смерти не сгорает. Дан приподнял ее веко и раздумчиво уставился на зеленовато-желтую радужку, на которой уже проступили буроватые пятна. Так и есть. Глаза мертвеца отражают его истинную сущность.

Дан присел на корточки возле трупа. Интересно, что могло заставить гордую науми опуститься до самого низкопробного грабежа? В дни безумной (и бездумной) молодости он знавал пантеру-воровку, а наутро после детального знакомства сумел по заслугам оценить ее профессионализм. Но чтобы вот так, посреди бела дня, бить в морду?! Грубо, девушки, и безыскусно. Тем более близняшки, что среди науми большая редкость, могли придумать нечто пооригинальнее.

Интерресненько…

Да и подельница хороша. Бросила мертвую сестру – плоть от плоти, кровь от крови – на помойке рядом с обчищенным недобитым «клиентом» крысам на радость. Дан поскреб ногтями бурые пятна на животе. Похоже, его самого пырнули пару раз, но раны зажили, пока он был без сознания. У подножия мусорной горы на распластанной осьминогом банановой кожуре отыскались сапоги, правда, уже без дорогущих победитовых набоек. Однозначно нелюди, сокрушался Дан, обуваясь. Осторожно, по стенке уже почти вышел к переулку, когда, кляня на все корки благородное происхождение, вернулся и отволок тело в пустующий дом. Крысы и сюда доберутся, но все же помойка – не лучшая могила для молоденькой девушки. Обращаться к стражникам Дан не намеревался, а через день-другой обитатели переулка сами найдут тело по запаху. Наверняка у них имеется особое кладбище.

– Что, красавчик, передумал? Э-э… – было первым, что услышал Дан, когда выбрался, впрочем, сама обладательница голоса уже скрылась. Правильно, судя по пятнам крови и грязи, дурно пахнущей коркой покрывавшей торс и руки, от существа эльфийской национальности у него остались только уши, да и те прикрытые многоцветным лоскутом.

Дан тяжело привалился к нагретой стене. До чего же насыщенный денек!

– Держи, «окунек»! – На выщербленные камни мостовой шлепнулся сверток, который на поверку оказался бурдюком с водой, замотанным в рубаху. Размерчик, правда, орочий, но да на безрыбье, как говорится…

– Спасибо! – Дан развел руками, демонстрируя дарительнице обновку. Он напился и худо-бедно умылся, плеща на камни соленой розоватой водичкой.

– Ты не первый, кто попадается на крючок, – с долей неподдельного сочувствия пояснила бабочка. Та самая, пышная, что обложила его руганью несколькими часами ранее.

– Хм?

– Обычная связка – «крючок-рыбак». Девка заманивает, а подельник глушит. «Рыбку» послаще ловят на «блесну», но тебе это не грозит…

Дан криво усмехнулся. Жертва обстоятельств, называется. А почему это случилось? Да потому что целомудренному брату пожелание снять девку показалось чуть ли не мировым заговором! Ага, две близняшки-науми запустили в посольство редчайшую нечисть, которую непонятно где отловили, чтобы заманить эльфийского посла в Веселый переулок. И не с целью выкупа даже! А – шарахнуть по голове и обчистить. Великолепно!

Просто бред какой-то.

Жажда прошла, но голод напал с удвоенным энтузиазмом. Бабочка намекнула, дескать, и заплатить бы неплохо, но Дан намека «не понял» и вывернул карманы.

– Я разве говорила про деньги?! А-а, иди уж, под настроение расплатишься… – сердито отмахнулась девица.

В городе Дан хорошенько умылся зеленоватой водой из фонтана, изгоняя остатки вялости, и уныло ощупал шишку на шее прямо под челюстью. С пол-абрикоса, не меньше! Туда вонзилось орудие грабительницы: дротик или шип, вымоченный в снотворном. А быть может, в яде. Попади он прямо в артерию, и неизвестно, справился бы дар?

К посольству добрался на закате, минуя городские патрули. Холм стрекотал. Казалось, сверчки разом решили обратить на себя внимание, и именно въедливое методичное «кви-кви» раздражало больше всего. В зелени за воротами ждала высокая фигурка, последние косые лучи облили янтарным медом обнаженные плечи. Удобнее перехватив под мышкой корзину, до краев наполненную персиками, Летти молча взяла Дана за руку и повела в глубь парка. В незапамятные времена суеверные простаки считали, будто эльфы так же сманивают доверчивых юных селянок.

Забавно.

На посольство опустился купол, небо подернулось зыбью, задрожало и выровнялось, рассыпав до границ окоема молочные звезды. В жасминовой роще тоже пели сверчки, но совсем иначе. Гармонично. Умиротворенно.

Озабоченно хмурясь, Летти облизнула палец и попыталась стереть что-то с подбородка Дана.

– Синяк… Что случилось, Дан? Тебя ограбили? Напали?

– Нет… Все хорошо.