У зла нет власти - Марина и Сергей Дяченко

— Меня зовут Лена Лапина, я маг дороги, мне нужно в замок… Вы знаете, что идёт Саранча? Вы не уехали вместе со всеми?

Женщина уронила своего дракона, и я увидела, что он недошит — гребешок на хвосте болтался, едва прихваченный нитками.

— Я уже ухожу!

Я попятилась, нащупала дверь. К счастью, она была не заперта. Я выбралась в сени, оттуда во двор, где было темно — глаз выколи. Спотыкаясь о какие-то вёдра, я добралась до каменного заборчика, влезла на него, не тратя времени на поиски калитки — и вот только тогда до меня начала доходить ужасная правда.

Это был другой город. Совершенно другой, здесь даже воздух пах по-иному. Запах большого, людного, рабочего места: стояла ночь, но окна ещё светились, катились возы по улицам, где-то грохотало железо — очень похоже на отдалённый шум кузницы. Пытаясь самостоятельно перейти в Королевство, я угодила… куда я угодила?!

Мой посох был всё таким же лёгким и ненадёжным, и навершие его не светилось. В этом мире не было магии — только дрова и трубы, ремесла и торговля, улицы, мощённые камнем, женщина, шьющая игрушечного дракона…

Я сидела на каменной ограде, прилепившись к ней, будто сама превратившись в камень. За моей спиной открылась дверь, луч слабого света упал на грубые валуны, из которых была сложена ограда.

Я обернулась. Женщина стояла в дверях, держа в трясущейся руке свечку.

— Ты маг дороги?!

— Я не хотела вас потревожить, — пролепетала я.

— Магов не бывает, — подняв свечу повыше, она всматривалась в моё лицо. — Или… откуда ты взялась? Кто ты?

— Я… это не Королевство? Нет?

Она глядела на меня, её глаза делались всё глубже, будто проваливаясь в тень.

— Нет. Это не Королевство. Кто ты?

— У меня нет времени, — сказала я в отчаянии.

Она держала свечку левой. В правой у неё по-прежнему была зажата иголка с красной ниткой в ушке.

— Кто тебя послал? Кто тебя послал?!

Я свалилась с ограды на улицу. Распахнулась калитка — она была совсем рядом; вскинув бесполезный посох, я пыталась унять страх — напрасно.

— Говори правду, — женщина казалась безумной, глаза её горели, окружённые чёрными очками теней. — Кто ты? Кто тебя послал и зачем?!

Я попятилась. Треснула невидимая грань; налетел ветер, резкий, злой, загрохотал гром. Закачались ветки пыльных лип.

— Девочка, что случилось?

Весёлая лохматая собачка обнюхивала меня, удивлённая не меньше хозяйки. Я села. Во рту было сухо, перед глазами всё плыло. На месте женщины со свечкой и иглой стояла любопытная тётушка с поводком и продуктовой сумкой. За спиной у неё наливалось свинцом низкое небо, и вот-вот должны были упасть первые капли.

— Ничего, спасибо, всё в порядке, — пробормотала я. Тётушка не видела, как я «провалилась» в другой мир, — я появилась там же и тогда же, где и когда исчезала.

— Идёт гроза… Может быть, это у тебя от перепада давления? Ты далеко живёшь?

— Близко…

На самом деле мой дом был на другом конце города, но это было всё равно. Ещё минута-другая промедления — и незачем будет идти в Королевство, самого Королевства не станет…

Помоги мне, Оберон, молча взмолилась я — и шагнула.

* * *

Здесь уже стояла глухая ночь.

Горели костры вокруг замка. Мост был опущен, лагерь принца-деспота тёмен. Спали они или разбрелись? Что случилось за те несколько часов, пока я прыгала туда-сюда, удивляя тётушек в чужом дворе под липами? Пугая странную женщину с недошитым драконом — и иглой?

А ведь нитка-то в иголке была красная. А дракон — зелёный. Может, она ему пламя пришивала к пастям? А гребешок на хвосте — потом дошьёт, зелёными нитками?

Под ногами у меня была росистая, очень густая трава. Здесь, на берегу, не проходил караван, этот край не задели военные действия; до послезавтра, до прихода Саранчи, здесь будут всё так же сонно колыхаться травяные метёлочки, летать стрекозы, а по ночам — гореть светлячки…

Посох в моих руках налился тяжестью, навершие слабо светилось. Я была в Королевстве, и Саранча давно снялась с дневной стоянки. Многоноги идут, и дрожит земля. Они ступают медленно, с виду неповоротливо, но каждый шаг приближает их к городу и к замку.

«Нет. Вы ничего мне не должны. Завтра я думать забуду»…

Я тряхнула головой. Я сама! Сама пришла, без ключа и провожатого, первый раз в жизни прошла между мирами — сама! А значит, в любой момент могу уйти домой и вернуться, да хоть сейчас…

Ладони мои похолодели. Нет, сейчас я не буду пробовать. Это как с полётами: первый раз полетишь, а на второй грохнешься. А теперь дорога каждая секунда, куда меня выбросило? Где Максимилиан?

Пыхтя, я взобралась на холмик. Меня выбросило на берегу реки, не далеко от замка, но и не близко. Город стоял тёмный, только в порту горели костры. Интересно, знает ли Уйма об измене, которая случилась в замке?

На противоположном берегу реки мерцал огонёк. Я поглядела ночным зрением; коричневатый плоский мир, струящаяся поверхность реки, такая плотная, что кажется — по ней можно ходить, как по льду. Эта река получила своё имя — Ланс — в честь великого мага дороги, воина, погибшего в пути. Я помнила, как Оберон дал реке имя и как чуть позже река спасла меня от Туманной Бабищи — тогда границы враждебного мира проходили так близко от замка, что она, ненавидя Оберона, могла ещё вредить нам напоследок…

Сколько я ни вглядывалась — поблизости не было ни одного человека. Где Максимилиан? Остался у замковой стены? Почему он меня не ищет? Я тут же сообразила, что некромант не может искать меня в моём мире — в моё отсутствие там остановилось время, и всем гостям ход закрыт…

Что же мне, бежать за ним в замок?

Я снова посмотрела на огонёк за рекой. Там Александр и там Эльвира; может быть, мне лучше переговорить с ними без свидетелей? Если они каким-то образом посвящены в тайну подменышей… Мне бы не хотелось, чтобы некромант тоже об этом узнал.

Над рекой воздух был нестойким, восходящие потоки сменялись нисходящими, я летела, видя своё отражение в струящемся зеркале воды, стараясь держать равновесие. Даже здесь, вдали от моря, Ланс был широк. Я успела замёрзнуть и очень обрадовалась, когда моё отражение пропало наконец и вместо воды внизу оказался песок.

Огонёк теперь был совсем рядом. Его то открывали, то закрывали ветки деревьев; я припустила бегом, чтобы согреться.

Они ещё не спали.

Я видела, как плавали тени в окне, как двигался огонь фонаря — его поднимали и опускали — видимо, вешали на крюк и ставили на стол. Я замешкалась.

«Принц Александр, знаете ли вы, что вы никакой не принц, а самозванец? Что король — не отец вам? Сознайтесь, это вы писали записку? Это вы всё натворили, из-за вас Оберон забыт, а Саранча у порога?!»